— Почему же он меня не убил до сих пор? — Валя старательно подбирала слова, чтобы не выдать остальным лишнего, как и советовал Пасечник.
— От полумертвой сестры бесполезно скрывать, да от волка, которого ты к роду подвязала… Не скроешь, — “успокоил” Валю Пасечник, — а вот прочие…
Старик прищурился и лицо его поплыло. Валя торопливо влила в мертвеца еще две порции силы. И покачнулась.
— Так резко не делай, девочка, — голос Пасечника звучал как будто бы тревожно, — себя не растрать. А то разума лишишься. Кое-кто в твоем роду лишался. Мужчины больше. Они к этому менее приспособлены.
— Андрей… — еле слышно произнесла Валя.
Пасечник поморщился.
— Брат твой не свою волю исполнял. Но спрута в себя добровольно принял. Посулили ему… Да ты не осуждай его. Мать ему вернуть посулили с того света. Он и ослаб. А подругу, — Пасечник кивнул Вале за плечо, явно подразумевая Ольгу, — надлежало на место матери положить. Уж уяснила ты поди — ничего нельзя взять просто так. Можно только обменять.
Валя ошеломленно молчала.
— Знал твой Андрей, что сам не сможет. Любил он подругу. Но любовь за любовь. Связи по крови они крепче, по избранию — тонки. Где тонко там и надорвется, милая. А ты думай теперь, чем за волка своего откупаться будешь. Да кого выберешь, как время придет. Всех не спасешь.
— Откуда знаешь? — резко перебила Валя Пасечника.
— Наперед вижу, — спокойно ответил Медовый Король, не обращая внимания на Валин резкий тон, — вижу что к Покрову двое будут при тебе, да прочие — в трех могилах. А уж кто на земле, а кто под землей — твоя воля. Ты — мать.
— Где мне найти Андрея? — тихо спросила Валя, глядя под ноги.
Пасечник крякнул, как будто разочарованно.
— Да здесь он, — проворчал мертвый Старик, — так и лежит с того самого дня в Медовой реке. По запаху найдешь.
Валя поняла: Пасечник ждал от нее другого вопроса.
— Когда Андрей подпустил к себе спрута?
Теперь старик удовлетворенно улыбался. Он назвал дату. Дату смерти Валиного отца. И Нади. Лицо Вали удивленно вытянулось.
— Сил осталось на еще один вопрос, Валюша, — пожал плечами старик, — больше ни ты ни я не потянем. Да и правила есть правила. Как в сказках. Так что спрашивай, а потом я спать пойду. Думай хорошенько. Назвать имя убивца не могу — сразу предупреждаю…
Валя собралась. Следующий вопрос она произнесла мысленно. Четко проговаривая про себя: “почему Семенов так поступил с могилой отца”.
Теперь Медовый Король буквально расцвел. Запах меда многократно усилился, заставляя тлен и гниющую плоть потеряться в цветочной золотистой сладости. Она правильно спросила. И Пасечник ей ответил.
Было уже за полночь, луна нырнула за тощее облако.
Андрея вытаскивали из густых неподатливых вод, и впрямь напоминающих мед. При свете дня они выглядели бы золотистыми.
— Что ж, — с энтузиазмом объявила Ольга, ставя руки в боки, — если Андрей с тех самых пор лежал здесь… Просто, несколько э… глубже, выходит он меня не убивал тогда, в больничном кафе! А, и даже в окно дома Пасечника не выбрасывал!
— Выбрасывал.
Там где было лицо Андрея надулся медовый пузырь и лопнул, облепив глаза и губы.
— Выбрасывал, — виновато повторил он, пытаясь вытереть медовые потеки с лица — я… Я должен был тобой пожертвовать. Я только не могу вспомнить, почему.
Через несколько минут, упругие медовые воды истаяли бесследно. Андрей просто стоял мокрый от макушки до пят и дрожал крупной дрожью.
“В доме моем возьми теплые вещи”, — подсказал скрипучий голос Пасечника внутри Валиной головы.
Она ни с кем не объясняясь пошла в дом, следуя указаниям Медового Короля. Юрий двинулся за ней, отставая на пару шагов.
“Он не помнит ничего. И не вспомнит, пока ты не дозволишь.” — продолжал скрипеть Пасечник, — “ему будет больно узнать, что чуть было не сделали его руками. Но заплатить придется. Бремя власти, Валюша. Все мы платим”
— Почему нельзя говорить прямо? — раздраженно повела плечами Валя, распахивая указанный Пасечником комод, — прямо и в полном объеме. Я же постоянно вас слышу!
“Слышать то слышишь”, — крякнул обиженно Пасечник, — “и спрашивать можешь. Только вот мы ограничены в ответах. Всюду есть правила. Вот ты студентка. Кровь тебя брать учили? Надо там бечевку натянуть, кожу очистить, иглу взять… А не полоснуть ножом и таз подставить. И тут то же. Поймешь со временем”.
— Извините, Федор Еремеевич, — виновато выдохнула Валя, раскладывая на тахте перед окном сухие вещи и подавая знак, чтобы ее брат заходил в дом, — просто выглядит это все… как в сказке.
Мертвый старик усмехнулся и голос его стих. Юрий так и стоял у Вали за плечом безмолвной тенью.
***
Ночные совещания уже стали традицией. Валя утешала себя тем, что через два дня завалится спать, и никто не посмеет ее разбудить несколько дней. А лучше всю зиму, как медведицу. Сейчас она вполне была готова поверить, что проспит столько времени.
