— Так. Попьем чайку! — раздался из гостиной нарочито громкий и бодрый голос Ольги.
Юрий усмехнулся краешком рта и быстрым движением стянул с себя футболку и бросил на пол. Затем к его ногам упала остальная одежда.
Валя все еще ошеломленно его оглядывала и уперлась ладонями в широкую крепкую грудь, когда он сделал шаг навстречу, в чашу старомодной массивной ванны на хищных, будто бы птичьих, гнутых ножках.
— Юра, сейчас не… — Валя не смогла договорить. И не смогла оттолкнуть крупное горячее тело. Наконец-то она начала чувствовать тепло.
Юрий продавил сопротивление ее рук, нежно, но непреклонно. Заставил прижаться всем телом. До той степени, пока из передавленной грудной клетки юный ведьмы, не начал с сипом выходить воздух. Только тогда он очнулся и подался чуть назад, позволяя Вале сделать глубокий судорожный вдох. Тут же переросший в терпкий то ли кровавый то ли карамельный поцелуй. Отдающий солью и ветром. И тлеющим костром.
— Люблю тебя, маленькая, — хрипло выдохнул мужчина куда-то в Валин висок.
Да. Она знала. Но слышала впервые. Так что от неожиданности поскользнулась, но он удержал ее, поднял по-хозяйски обхватив за бедра. И теперь Валины глаза, угольно-черные в свете тусклой запотевшей лампы, смотрели в его — волчьи, прозрачно-голубые.
Два коротких напряженных вдоха и выдоха. Юрий перехватил Валю одной рукой, второй небрежно хлестнул по рычагу ветхого смесителя. Вода полилась на них хрустальной теплой россыпью.
Юрий с приглушенным урчанием припал к Валиной груди, покрывал ее короткими то ли поцелуями то ли укусами. Валя обхватила Юрия за шею дрожащими от напряжения пальцами. Юрий вжался в ее тело, поцеловал в зажмуренные веки. Валино напряженное лицо расслабилось. Он положил ее на матовое дно глубокой ванной, и навалился всей своей тяжестью на мгновенье.
Затем приподнялся на руках. Валя сдавленно охнула, когда Юрий заполнил ее собой изнутри. С его намокших и потемневших волос на Валино лицо частыми каплями стекала прозрачная, с железным привкусом, вода. Валя зашлась дрожью, когда Юрий сделал первое неожиданно резкое движение. И последующий за ним блаженный спазм заставил ее изогнуться, упереться затылком в неподатливую чашу.
Несколько раз неверная картинка перед Валиными глазами пыталась расколоться: она то видела перед собой серые глаза, потемневшие, подернутые дурманом желания. То того же оттенка небо, сворачивающееся в спираль.
Наконец она откинулась и блаженно раскинула руки, с запозданием сообразив что в ванной для этого никак не могло быть места.
Руки опустились в пушистый молодой снежок. Алые ягоды на груди и на шее почти все полопались: сок растекся по некогда белым жемчужинам и застыл розоватыми разводами.
Валя перевела дыхание и перекатилась на бок. Нагота ее не смущала. И даже не потому что она была совершенно одна под этим серым небом.
Дойти до могильного камня с каменным ангелом труда не составляло. Надо было просто попросить. И мир подернулся рябью, из снега вырос постамент с крылатым исполином.
В ногах у ангела, покрытая серым инеем сидела Гелла, еле заметно покачиваясь из стороны в сторону. Она выглядела… вовсе не Великой, хоть и давно мертвой ведьмой. А скорее — иссушенной болезнью уходящей старухой. С видимым усилием Гелла разомкнула пергаментные веки. Зыркнула угольно-черными глазами.
Валя не помнила ее такой. Даже в гробу прабабушка лежала менее изможденной.
— Они нашли источник, — прошелестела Гелла, не размыкая губ, — я бы тебя не дозвалась, если бы не твой волк. Он обострил твой слух. И сорвал с тебя хрустальную слезу. В процессе.
Валя отстраненно отметила, что в иное время, смутилась бы от таких слов. Но сейчас ничего не почувствовала. И прабабушка вовсе не пыталась ее смутить. Лишь говорила как есть.
— Время пришло, Валя. Пора выбирать, кого оставить а кого отдать. Промедлишь — никто не уцелеет. И ты тоже.
Прабабушка перевела дух и уставилась на Валю в упор. На какое-то мгновение взгляд Геллы потерял фокус, и Валю прошиб ледяной пот. От того, каким неживыми, кукольными показались ей глаза так похожие на ее собственные. Страх смерти, тупой, животный, впервые по-настоящему взял ее за горло.
— У меня было еще два дня, — попробовала сопротивляться Валя, — мне нужно два дня.
— Время пришло, — повторила прабабушка, больше похожая на мумию прежней Геллы, — они забрали камень, который должен венчать ритуальный нож. “Адово ярмо”. Они пройдут через любую дверь. Они не дадут истечь еще двум дням. Самое большее — через сутки все преграды падут. Либо ты ляжешь на алтарь напуганной жертвой либо решившейся на сделку дурой. Либо ты примешь бой…
Валя отчаянно уставилась, на тающий в инее силуэт Геллы.
Последние слова уже не прозвучали.
Но Валя их услышала. Голос прабабушки в Валиной голове звучал сильно и насмешливо:
“Но оружие выберешь ты”
Валя улыбнулась самыми уголками губ и с силой подалась навстречу. Тугим струям горячей воды. Дрожащему от напряжения телу Юрия. Боковым зрением проводила уносящуюся в сток цепочку с артефактом-каплей из горного хрусталя.
