– Про собаку ребята объяснили, – рассказала Валентина, – что знает запах мой и Терентия. Вы трижды находились в наших домах, и собака должна была связать запах Насти с нашими. На худой конец, впустила бы и не выпускала. Но мы выходить пока не собирались. Ксюша меня не видела. Ночью я спала на полу. А с утра Настя сразу уводила её сюда, вниз.
– А Терентий Павлович? – с интересом подхватил Вовка.
– Терентия Павловича пришлось поместить на ваш утепленный балкон, в смысле, зимний сад, примыкающий к Настиной спальне, – объяснила Вовке Валентина.
Мысленно поблагодарила мужа, за то, что взял разговор на себя. Я переживала трудные минуты. Требовалось время, чтобы оправиться от шока. Вовка это почувствовал.
Мне очень жаль, что собаки не умеют говорить, и до сих пор ещё никто не придумал собачий разговорник. Хотя, болтают, будто бы скоро будет издано чтение собачьих эмоций по ушам. Думаю, Скарлетта могла сообщить немало удивительного об увиденном и услышанном в нашем доме в последние дни. Сумей она произнести хотя бы сотню-другую слов. Наверняка, знала и про Валентину в ванной и про Терентия Павловича в зимнем саду. Но почему-то приняла, как должное, и ничего мне не сказала.
Зато консультанты Терентия просчитали и объяснили, как будет вести себя моя собака. Очередной раз убедилась, мы ничего не знаем про собственных питомцев.
Да что, питомцы! Сегодня мир перевернулся не только из-за Скарлетты, как сапожник храпевшей в трёх метрах от нас.
Всего два часа назад я считала свой дом самой надежной, неприступной крепостью на земле. Мои мысли оказались профанацией.
Без моего ведома по дому запросто ходил, кто хотел. В нём жил, кто желал. За внутренней жизнью наблюдал, кто намеревался. Я не просто не контролировала свою частную жизнь, я даже не подозревала о ней.
Мне предстояло честно взглянуть правде в глаза. Я придумала легенду о собственной защищенности и сегодня иллюзия рухнула. Дом был. Каменные стены имелись. А крепость превратилась в мыльный пузырь и лопнула.
Мысль о беззащитности жестоко сверлила мозг, нацеливаясь в самое сердце. Помимо карточного, а, точнее, бумажного домика в моем арсенале числились и другие бесполезные вещи.
Пистолет, который никогда не выстрелит, потому что в нём не бывает патронов. Собака, которая никого не укусит и впустит в дом кого ни попадя. И машина, которая не всегда доедет в нужное место.
От внезапного осознания переживала глубокий шок. И большое разочарование.
Но, надо было жить дальше и держать лицо. Превозмогая себя, посмотрела на ситуацию с другой стороны.
За меня, как за соломинку цеплялись люди, которых только что один раз уже убили. Валентине и Терентию было во много раз хуже моего. Остап лежал в больнице с огнестрелом.
И с этой точки зрения, какая разница: что я контролирую или не контролирую в доме. Ведь речь шла не о нашей с Вовкой жизни? Опасность по-прежнему угрожала маленькой девочке Ксюше, которую пытались защитить столько серьёзных взрослых людей.
И хотя в данную минуту девочка спокойно спала на втором этаже, под личной охраной её деда, самого смелого и сильного человека в мире, никто из нас до сих пор не знал, с каким конкретно злом мы имеем дело. И, конечно, главная задача сейчас поймать это зло. И неважно, остановим в соседнем доме или в моём. Главное, что выловим и прекратим – мы просто обязаны это сделать. Чтобы оно, это зло, уже нигде никогда и никому не смогло навредить. Такова сермяжная, правда, уважаемая Капитолина Сермягина. Поэтому засуньте ваши эмоции, сами знаете, куда…
Сформулировав не без труда длинную мысль, я налила чаю себе и всем, кто попросил, и приготовилась слушать.
В эту секунду в дверь раздался стук, с определенным ритмическим рисунком.
– Это Иннокентий вернулся. Наш условный сигнал. – сказала Валентина.
Да, жизнь в нашем доме кипела – у гостей даже имелись условные сигналы.
Вовка открыл дверь:
– Да вам уже можно и не стучаться, – улыбнулся мой муж. – Просто заходите.
– Здасьсьте, ещё раз, – Кеша выдохнул с облегчением. Видимо, догадался, что основные объяснения позади и с хозяевами проблем не будет.
– Ваш балет вполне приличен – для учителя танцев, – сделала свою ремарку я. – Но недостаточно хорош для отличника-выпускника Вагановского училища.
– Я очень боялся, что вы сразу меня раскусите, Капитолина Варфоломеевна, – покраснел Кеша. – Знаю, вы видели балет Марко в исполнении труппы французского королевского театра в Риме.
– Так, а взяли бы что потрадиционее.
– С другими ролями у меня ещё хуже. За Марко в балетной школе мне хотя бы удовлетворительно поставили.
– А без представления было никак? – поинтересовалась я.
– Нет, – ответил Кеша, – иначе было не пронести в ваш дом Терентия Павловича. Пришлось отвлекать публику и хозяев. Мы ведь его и по улице, как реквизит, вместе с лодкой несли.
Аргумент убойный, только в суматохе подготовки к празднику можно было в нашем поселке закамуфлировать перевозку «тела» Терентия Павловича из больницы в мой дом.
– Значит, это была часть плана вашего мозгового центра? – восторгался Вовка.
