Так их и застала Ламия, вернувшаяся в спальню. Никандра, который влюбленным взглядом смотрел на ребёнка у себя на руках, целовал его в лоб, и младенца, который точно также пристально смотрел в сторону отцовского лица и замирая прислушивался. Она остановилась на пороге, словно это зрелище поразило её, обвела их подозрительным взглядом и медленно вошла неотрывно, настороженно следя за Никандром.
Тот повернулся к ней, услышав шаги и тут же безмятежное выражение на его лице исчезло, и он напрягся, следя за незнакомой женщиной, которая вошла следом за Ламией, и Ревен, которая их сопровождала.
— Это Марила. Она будет кормилицей мальчика, пока мы не найдём кого-то получше, — объявила Ламия, переводя строгий взгляд на женщину. Та присела в поклоне перед королем, но тот даже взгляда на неё не перевел, продолжая смотреть на Ламию.
— Нет.
— Что нет? — переспросила королева. — Отдай его ей. Она покормит, а мы пока договорим.
— Нет, она его кормить не будет.
— А кто будет? — с вызовом переспросила Ламия, прекрасно понимая на что он намекает.
— Ты.
— Снова начинаешь? — с угрозой прошипела она. — Не смей со мной спорить в моём замке! Отдай ей ребёнка! Немедленно!
— Нет, — инстинктивно прикрывая голову сына рукой, словно пытаясь защитить, повторил Никандр. От Ламии этот жест не укрылся, и она снова обвела его пристальным взглядом. — Я хочу, чтобы его кормила ты.
— Да мне всё равно, что ты хочешь! — она была в гневе от его неподчинения. — Я королева! Я не буду кормить грудью, как простолюдинка или корова в загоне!
— И что же тебе помешает? Множество переговоров? Война на дальней границе?.. Моя мать кормила грудью. И Эрин тоже.
— Рада за них. Я не буду! Отдай ребёнка, Никандр.
Мужчина поджал недовольно и упрямо губы и всё-таки окинул взглядом трясущуюся от страха женщину и Ревен, которая переводила любопытные взгляды с короля на королеву, словно ей было интересно чем завершится их спор.
— Хорошо. Я пошлю в Шеран за кормилицей. Но до того момента, когда она приедет, кормить будешь ты, — сдался король и тут же продолжил быстро говорить, не позволяя Ламии и слова вставить. — Послушай сначала! Не перебивай! Может, я и не верю в проклятье, но в замке что-то происходит. Этого отрицать не могу. Как и рисковать сыном. Может, это проклятье, может, убийца — не знаю. Но цель этого чего-то ты — он или оно хочет, чтобы ты страдала. Поэтому тебя не трогают, убивают массово мужчин и мальчиков. Значит сын может стать следующей жертвой. Я никому в замке, кроме тебя не верю — ты то точно не заинтересована в собственных страданиях. Кормилицу могут отравить или она и может оказаться убийцей. Я хочу, чтобы ты кормила и нянчила ребёнка… я привез с собой мать, она тебе поможет. Пошлю ещё за нянями, кормилицами и за кем ещё скажешь в Шеран, но ребёнка людям Салии я не доверю.
— Что ты?.. — начала возмущенно говорить Ламия, но Никандр вновь её перебил.
— Я понимаю, что ты им веришь! Как и понимаю почему! Они окружают тебя очень долго, и ты к ним прониклась, но, Ламия, ты не можешь отрицать того, что убийцу до сих пор не нашли.
— Это не убийца.
— Да даже если проклятье! — разозлился мужчина. — Тебя оно не берет, а значит через тебя не сможет отравить и ребёнка… И вообще! Даже, если я увезу его с собой, что помешает проклятью или убийце последовать за твоим сыном? Боль от его потери ты явно испытаешь большую, чем от смерти очередного мужика, — Никандра перехватил начавшего капризничать младенца. — Ламия, нельзя всё время жить в страхе и вздрагивать каждый раз, когда ребёнок глубоко вздыхает. Надо найти убийцу и покончить с этим… Не найти убийцу, так проклятье разрушить, — добавил он поспешно, увидев протест в её взгляде. — Как ты не понимаешь? Мы только друг другу можем доверять жизнь сына. Только мы двое искренне в ней заинтересованы. Даже твоя Рамилия, — Никандр кивнул в сторону открытой двери, где где-то должна была ходить управляющая, — переживает не о ребёнке, а о тебе: как бы ты не расстроилась из-за его смерти.
— Рамилия мне как мать!
— И что? Ты думаешь моя мать лучше? Ей тоже на ребёнка всё равно. Для неё главное, чтобы я жил, был здоров и счастлив. Конечно, она со временем полюбит внука, но сейчас она будет к нему хорошо относится только из-за любви ко мне… Кроме нас он никому не нужен! Только мы с тобой можем его защитить. А если будем и дальше вот так ссориться и орать друг на друга, то долго он не протянет даже без твоего проклятья!
Ламия молчала, поджимала недовольно губы и молчала. Она продолжала следить за рукой Никандра, которой тот прикрывал головку ребёнка, словно не просто пытался защитить, а скрывал от любопытных взглядов посторонних женщин. Следила за тем, как мужчина инстинктивно покачивал сына на руках, даже несмотря на свою эмоциональную речь, и хмурилась.
В конце концов, она кивнула женщинам на дверь.
— Но Госпожа? — возмутилась Ревен, понимая, что их отсылают.
— Иди, — приказала Ламия и тетушке пришлось выйти из комнаты следом за кормилицей. Никандр облегченно выдохнул и снова склонился над ребёнком, проверяя как он там. Тот беспокойно морщился.
