Разве что на этот раз она держала на руках ребёнка, ощупывая его и внимательно изучая взглядом. Сын не спал, он хлопал полуслепыми глазками и зевал. Зрелище было невероятно милым, Никандр и Рамилия не сдержали улыбок, заглядывая в колыбель из рук Ламии, но королева даже не попыталась улыбнуться сыну, всё также смотря на него с тревогой.
— Что ему будет? Я же был рядом. Никто бы к нему не подошёл…
— Ребёнка нельзя класть в кровать рядом с собой! — возмутилась Ламия, перебив его. — Ты мог во сне лечь на него и задушить.
Никандр смущенно отвел взгляд.
— Всё же нормально. Что ты так нервничаешь? — пробормотал он. — Я больше так делать не буду…
Ламия, покачивая сына на руках, хмуро изучила взглядом короля, а затем, медленно направляясь к колыбели, словно нехотя заметила:
— Ты выглядишь усталым.
— Есть немного, — признался Никандр настороженно.
— Голоден? — спросила она, склоняясь над колыбелью и укладывая сына на матрас.
— Да, — подтвердил Никандр и увидел, как за спиной Госпожи ему грозно жестикулирует Рамилия:
— Принесите королю еды и воды, — приказала Ламия, задерживая взгляд на сыне, а потом оборачиваясь к Рамилии, поспешно опустившей руки.
— Сейчас всё будет, — кивнула та невозмутимо, будто только что чуть не прыгала на месте, скрещивая руки перед собой и тряся ими, пытаясь привлечь внимание мужчины.
Управляющая вышла, а Ламия молчаливо подошла к подносу, который для неё принёс Никандр, и продолжила есть. Возобновлять разговор она не торопилась, король тоже молчал, боясь вновь сказать лишнее, сын продолжал хлопать глазками и открывать и закрывать рот. Никандр догадывался, что он снова голоден, поэтому проснулся, но Ламия кормить его не торопилась. Может, потому что сама была голодна.
Звук бряканья вилки о тарелку нарушило прибытие вернувшейся управляющей вместе со служанкой, которая несла поднос с едой.
— Ламия, что же ты холодное ешь. Мы бы тебе все свежее принесли, — охнула Рамилия, увидев, как Ламия неспеша опустошает тарелки.
— Я устала. Мы сейчас с королем договорим, и я пойду отдыхать. Прикажи приготовить колыбель для ребёнка в моей спальне, — дала она распоряжение.
— Да, конечно, — кивнула Рамилия, а стоило королеве склониться вновь над тарелкой, как она посмотрела на короля, расширив глаза, и что-то беззвучно проговорила. Никандр никогда не умел читать по губам, но был готов спорить, что это было слово
Поэтому он не спешил подниматься с кровати, глядя на принесенный поднос с опаской. Ламия же дожевала, а затем поднялась на ноги и подошла к еде, принесенной для него. Как и он недавно, она поставила два стакана, а затем наполнила их оранжевым соком. Подхватив оба, подошла к нему, села на край кровати, протянула ему один, который он вынужден был принять, а затем лучезарно улыбнулась, отчего у Никандра по спине пробежали мурашки. И далеко не от её прекрасной улыбки, а от страха.
— Поговорим? — предложила она, отпивая из своего стакана.
Сын неожиданно громко закричал, от чего Ламия вздрогнула, чуть не расплескав сок по простыне. Она поспешно поднялась на ноги, поставила свой стакан на столик с подносами и подошла к ребёнку, заглядывая в колыбель.
— Что ты так пугаешься? — усмехнулся Никандр, следя за её реакцией на обычный крик. — Он всего лишь проголодался.
Ламия, продолжая хмуриться, осторожно прикоснулась к свертку пеленок, в которые был завернут младенец. Тот тут же перестал орать и начал жалобно подвывать, словно прося взять его на руки.
— У него ничего не болит? — уточнила Ламия, оглядываясь на дверь спальни, но там никого не было. Они с Никандром в комнате были наедине.
— С чего бы? Он рот открывает и закрывает. Точно есть хочет, — уверенно заявил мужчина, отставляя свой стакан на прикроватный столик и поднимаясь на ноги. — Дети, когда маленькие, только и делают, что едят и спят. Мой старший племянник…
— Я знаю, что младенцы часто едят, — возмутилась Ламия, одарив его хмурым взглядом, повернулась и быстрым шагом вышла из спальни. Сын снова начал кричать.
— Ламия, ты куда? — растеряно выкрикнул Никандр, подходя к колыбели и поднимая ребёнка на руки. Тот тут же замолчал, с готовностью разинув рот. Мужчина, умилившись, улыбнулся глядя на это зрелище и погладил сына по голове. — Есть хочешь, парень, да?
Королева возвращаться не торопилась. Из гостиной слышался её вновь чем-то недовольный к кому-то придирающийся голос и испуганное женское бормотание в ответ.
— Что-то твоя мама опять задумала не хорошее, — пожаловался Никандр сыну, который растерянно хлопал глазами и перебирал губами, прислушиваясь к его голосу. — Она у тебя такая. С характером. Так что нам тоже надо не подкачать, иначе она у нас с тобой натворит дел, — продолжал Никандр с улыбкой наставлять сына, не отрывая от него взгляда, а затем приподнял его чтобы поцеловать в лоб.
