— Наверно, я для этого не создана… Я на грани… — призналась она несчастно, а затем перевела взгляд на сына. — Это очень капризный ребёнок, он всё время орет. Весь в тебя! — с неодобрением добавила она, глянув на короля обиженно.
Никандр выдохнул и даже весело усмехнулся, несмотря на то, какие тяжелые мысли его одолевали. Ламия капризничала, прямо как после свадьбы, когда страдала перед сном от того, что не может съесть лишнее пирожное.
— В меня? — удивился, с намеком поднимая брови.
— Ты тоже неспокойный и всё время орешь.
— Но капризничаешь-то ты, — заметил мужчина с улыбкой, подходя к креслу напротив неё.
— Нет, стой. Возьми его. Кажется, он за эти дни отъелся, потому что у меня уже руки отваливаются его держать.
Никандр с готовностью подошёл к ней, но одарил настороженным взглядом. Ламия это заметила и быстро отвела глаза, словно застыдившись. Яда в стакане или чего-то другого Никандр предусмотрительно уточнять не стал.
Сын во сне несколько раз часто вздохнул, когда мать передавала его отцу.
— Надо дать ему имя, а то не хорошо, что мы называем его уже второй день «он» и «мальчик», — заметил король, отходя от жены и разглядывая сына. Он, и правда, изменился за то время, что отец его не видел. Отек после родов спал, и он стал будто ещё меньше, несмотря на заверения матери. Кожа его посветлела, а черты лица стали четче и Никандр тут же принялся гадать на кого он похож. — У тебя есть идеи?
— Я готовилась к девочке, — проворчала Ламия.
— И как бы ты её назвала? — спросил Никандр, садясь напротив и наблюдая за тем, как она вьет себе гнездо из одеял и подушек, устраиваясь поудобнее.
Ламия подняла на него хитрый взгляд и нерешительно улыбнулась.
— Салией.
Брови Никандра взметнулись вверх.
— Как?
— А что? Она ведь должна была стать будущей королевой, — продолжая мечтательно улыбаться, заметила она. — По-моему очень символично. Салия — королева Салии.
Никандр покачал головой, тоже улыбаясь и склоняясь к сыну.
— Можем его так назвать? — предложила Ламия. — Салий. Тоже не плохо звучит.
Король молчал, не соглашаясь, но и не опровергая её предложения.
— Давай прибережем это имя для дочери, раз ты так мечтала её назвать? — осторожно предложил он, а затем признался. — Я хотел бы назвать его в честь брата. Ратор.
Ламия скривилась.
— Нет, — категорично ответила она. — Мне не нравится. Ужасное имя. Рычащее, не звучное, просто отвратительное!
— Что в нём отвратительного? — возмутился Никандр. — Сильное, мужское имя. В честь короля.
— Да ещё и с трагичной историей тезки, — ужаснулась Ламия. — Нет. Ни за что.
— Ламия!
— Будет Салием, — решила королева.
— И как это будет звучать? Салий правит Шераном?
— Отлично звучит, — одобрительно усмехнулась королева. — Мне ухо греет. Сразу настроение поднимается и появляется ощущение, что не зря старалась. Королева Ламия захватила Шеран ни разу не подняв меча…
— Ламия!
Она тихо рассмеялась, опуская голову на подушку и прикрывая глаза. Никандр следил за ней, даже на сына поглядывал изредка — настолько теперь ему было не по себе в её обществе. Ей же, судя по всему, наоборот, было комфортно, потому что она тут же задремала в неудобной позе на кресле и все с той же улыбкой на губах, будто грезы, что сын вырастет, приносили ей неописуемое наслаждение. А Никандр смотрел на неё и пытался понять.
Она не выглядела жестокой. Да и её действия часто говорили о том, что она не поощряет убийства: она помогала детям бедного королевства Леман, для неё были неприемлемы мучения животных на охоте, она изо всех сил избегала встревать с ним в столкновение, опасаясь жертв. Но подала ему стакан с ядом.
Пусть он и понимал причину, но легче от этого не становилось.
— Ламия, — позвал он её шёпотом через некоторое время.
— М-м-м? — сонно протянула она в ответ, не открывая глаз.
— Там был яд, да?
Она глубоко вздохнула и мученически промычала, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом.
— А чего ты ожидал? — также тихо задала она встречный вопрос. Никандр опустил взгляд к сыну. — Сам бы ты что сделал на моём месте? Да, собственно, далеко ходить не надо. Что ты сделал со Сниксом, который посмел посмотреть в сторону власти твоей семьи?
Он понимающе хмыкнул, вновь возвращая взгляд к ней.
— И почему остановилась?
Ламия закусила губу, о чём-то задумавшись, а затем кивнула на его руки.
