— Что значит «своим наследником»? Наследником Салии? — переспросила она, оборачиваясь к Рамилии, словно пыталась у неё узнать ответ. — Разве Салия не присоединяется к Шерану после вашего брака?
— Ещё чего! — возмутилась Ламия, напрягаясь и от этого выпрямляясь в кресле.
— Ладно-ладно. Ваше дело, — пошла на попятную Валиния, удивлённо поднявшая брови на реакцию королевы. — Я так понимаю все заинтересованы в том, чтобы Никандр выжил?
— Конечно, все! — с жаром заверила её Ламия, медленно снова опираясь на спинку кресла и запоздало понимая, что её проверяли, как у девчонки выведывали амбиции. И ей это показалось лесным и унизительным одновременно. Лестным, потому что сама она даже представить себя не могла королевой Шерана, а унизительным — потому что её могли заподозрить в таких низких стремлениях, когда жизнь её мужа, да и сына, висит на волоске.
Ламия вновь погладила ребёнка по тельцу, вырывая у него из кулачка прядь своих волос, которую он захватил, когда она начала нервничать, а он от этого — размахивать руками. Стоило же матери вновь расслабиться, как ребёнок перестал взволнованно дышать и дергаться.
— Я вызвала всё-таки нашего лекаря из Шерана, — через некоторое время сказала Валиния. Ламия безразлично пожала плечами.
— Когда этот ваш лекарь сюда доберется, Никандр уже либо пойдёт на поправку, либо наоборот. Во всяком случае всё будет уже решено, — сказала вновь спокойно Ламия, а затем недолго помолчав и поморщившись под выживающим взглядом свекрови, дала распоряжение: — Рамилия, прикажи прислать Господина Олава из столицы. Он доберется точно быстрее.
Управляющая застыла, непонимающе глядя на королеву Салии и взглядом пытаясь уточнить у неё приказ. Но Ламия продолжала разглядывать сына.
— Господина Олава?
— Он же вроде считается у нас лучшим лекарем?
— Да, но… он же мужчина…
— Одним больше, одним меньше — уже без разницы, — хмыкнула Ламия, целуя наевшегося и снова крепко уснувшего сына в висок под внимательным взглядом королевы Шерана. — И передай: если откажется явиться, пусть прощается с головой, — грозно добавила Ламия, понимая, что её подданных заставить посетить замок будет не так просто, как людей Шерана.
Рамилия, всё ещё хмурясь, медленно поклонилась и сделала шаг назад, когда Валиния вновь подала голос:
— И принесите Её Величеству еды.
— Я не голодна, — ворчливо проговорила Ламия, которой не понравилось, что в её замке теперь гостит ещё одна коронованная особа, которая любит распоряжаться, видимо, как и сын.
— Надо поесть. Вы — кормящая мать, — наставительно заявила Валиния, махнув Рамилии рукой мол «иди отсюда». Однако управляющая не спешила двинуться с места, выжидающе глядя на свою Госпожу.
— Я сказала: не хочу есть! — рявкнула Ламия.
— Через «не хочу», — даже не дрогнула от её крика Валиния. — Ребёнку всё равно болеет у него отец или нет, расстроена мать или нет. Он есть захочет, ты должна будешь накормить. А чем накормишь, если не поешь как следует накануне?
Ламия, чувствуя, что ещё секунду и она взорвется от поучений седовласой дамы, подскочила на ноги и быстрым шагом направилась к двери.
— Ты куда собралась? — возмутилась Валиния ей вслед, переходя резко на «ты» от шока. — Ты же голая! Стой! Оденься сначала! Не позорь семью! Ваше Величество!
Ламия с ребёнком на руках и в обычном своём домашнем платье, в котором привыкла гулять по замку, выскочила в коридор, чувствуя, как у неё раскалывается от злости голова. Рамилия последовала за ней.
— Убери её из моей комнаты, — гаркнула королева. — Как мне теперь избавиться от этой семейки?! — она толкнула дверь лаборатории плечом, заставив всех девушек, которые охраняли покой короля, испуганно вздрогнуть. — Принеси колыбель. Мы с сыном переночуем здесь.
— Где именно? — удивилась Рамилия, оглядываясь, словно ожидала найти немного свободного места, чтобы уместить здесь кровать королевы. Но, как и прежде, все было заставлено шкафами и стеллажами с книгами и зельями.
— Здесь, — Ламия взглядом приказала Олин освободить кресло у изголовья, часто дышавшего во сне, Никандра и села сама. — И одеяло мне принеси. Прикроюсь, — язвительно проворчала она.
Рамилия поспешно присела в поклоне, не рискуя ещё больше злить Госпожу, и попятилась назад. У порога, правда, всё же решилась еле слышно спросить, поддерживая королеву Шерана:
— А еду? Нести?
Ламия с шипением выдохнула сквозь зубы, а затем кивнула:
— Нес-с-си.
Никандр просыпался несколько раз. Сначала от боли и от того, что его будила Ламия, заставляя глотать горькие зелья. Он сопротивлялся, но она зажимала нос и ему приходилось давиться тем, что она вливала в рот.
Затем у него поднялся жар, и он просыпался в полубреду, плохо понимая, где находится и что происходит. Так он проснулся под утро от жужжания под ухом. Попытался тряхнуть головой, чтобы избавиться от надоедливого звука, но только ударился о жесткий стол, заставив Ламию подскочить с кресла.
— Никандр, — позвала жена и он приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть её. — Пить хочешь?
Жужжание прекратилось, и он прислушался к её голосу.
