Она выглядела не менее шокированной, чем он. Недоверчиво смотрела на его ногу, качала головой, открывала и закрывала рот, будто не могла определиться, что хочет сказать, поднимала и опускала руки, будто боялась к нему притронуться, но в то же время хотела.
— Ламия… да ты Ведьма!
После его восклицания она быстро определилась: уперла руки в бока и закатила глаза, покачав головой.
— Попробуй встать, — предложила Ламия, отходя от стола и оттаскивая следом за собой кресло. Она смотрела на него хмуро, будто ей не нравилось его неожиданное исцеление.
Никандр спустил ноги, поморщившись от боли в правой, а затем аккуратно встал, опираясь на всякий случай на стол.
— Больно? — спросила Ламия, переводя взгляд с его ноги на лицо.
— Терпимо, — кивнул и начал переступать с ноги на ногу, прихрамывая. — Болит, но не сравнимо с тем, что было.
— Раны ещё кровоточат, — заметила Ламия, увидев, как из заживающих шрамов кое-где выступила кровь.
— Кровоточат? — усмехнулся Никандр над тем словом, которое она употребила. — Да и пусть «кровоточат», — довольно ответил он, продолжая топтаться. — Я умирать вообще-то планировал. А ты — мне ногу резать.
В отличие от него у Ламии настроение не было таким радостным.
— Сядь, — скомандовала она. — Олин. Олин, проснись!
Девушка сонно приподняла голову, а заметив, как Никандр неуклюже забирается обратно на стол, подскочила на ноги и одеяло упало с её плеч.
— Обработай королю раны, перевяжи ногу и зафиксируй, чтобы он ею не сильно двигал, — обратилась к ней королева, пока лекарша изображала выброшенную на берег рыбу, как и сама Ламия недавно. Никандр улыбался, глядя на её реакцию, да и вообще пребывал в отличном настроении, готовый любить весь мир и горы сворачивать. Он снова чувствовал силу собственного тела, а от этого и уверенность, и защищенность, и непобедимость, что окрыляло. — Иди в нашу спальню и ложись спать, — наказала Ламия и ему.
— Я отоспался на месяц вперёд, — весело заявил. Жена снова свела брови к переносице неодобрительно.
— Тогда лежи. Ходить тебе пока рано. Особенно много.
— Почему? Потому что я позавчера упал с коня на полном скаку и обе ноги себе переломал? — любознательно уточнил он, снова любуясь своей правой ногой.
— Как это возможно? — еле слышно пробормотала лекарша, подходя к ним медленно и не отводя взгляда от ноги мужчины, будто собранной из лоскутов. Никандр пошевелил бледными пальцами в её сторону, видимо, в знак приветствия. — Что произошло?
— Да, кстати, интересный вопрос, — согласился Никандр, и они оба одновременно перевели взгляды к Ламии: Олин — испуганный и полный ужаса, Никандр — любознательный и насмешливый.
Королева нахмурилась ещё больше, сложила руки на груди в знак защиты, через пару секунд опустила их, выдавая свою нервозность.
— Олин, перевяжи раны, — попросила она, а затем повернулась к колыбели, чтобы взять сына.
— Ламия, тебе от разговора не убежать, — заметил Никандр, не переставая улыбаться. — Я теперь тоже бегать могу.
Она даже не посмотрела на него, подняла Ратора на руки, тот тут же ухватил её за волосы. Ламия прижала его к себе, вытащила одеяльце из колыбели, а затем стремительно вышла из лаборатории несмотря на то, что Никандр окликал её.
Однако бежать в замке ей, действительно, было некуда, поэтому, когда Олин перебинтовала ногу короля и принесла целые штаны, он, прихрамывая и опираясь на костыль, быстро нашёл дремлющую над колыбелью жену в её подземных покоях.
— Ламия, — позвал он.
Она встрепенулась, посмотрела на него устало, а затем проворчала:
— Где тебя так долго носит? Посиди с Ратором, я спать хочу, — заявила и тут же откинулась назад на уже разобранную постель, забираясь под одеяло. — Если тоже захочешь спать, не оставляй его здесь одного. Поднимись в башню Махлат. Спросишь у Рамилии — она скажет куда идти. Будет трудно по ступеням подниматься, попроси свою мать с ним посидеть. Она вроде не плохо справилась в последний раз.
— То есть здесь всё-таки есть потайной ход?
Ламия устало вздохнула, закрывая глаза и доползая, наконец, до подушки.
— Есть. И там кто-то был кроме меня.
— Откуда знаешь? — удивился Никандр.
— Я проверила… — еле ворочая языком проговорила Ламия. — Нашла… белый воск… А я… не…
— Не пользующийся им, — закончил за неё поспешно Никандр, видя, что она быстро засыпает.
— Угу.
— Ламия, а что на счет…
— Не спрашивай, — более связно проговорила она, закрываясь одеялом с головой. — Ничего не знаю.
— Ламия, — возмутился он, но королева больше ничего не ответила, а он, прекрасно зная, как сильно она устала, пока возвращала его к жизни, не решился её будить.
