Только женщины в замке начали привыкать видеть мужчин в коридорах и смотреть на Никандра не с явно выраженным страхом и опасением, как он неожиданным образом воскрес, да ещё и ногу новую отрастил — наверняка именно так они думали, когда он с сыном на руках поднялся из подземелья. Служанки, тётушки, даже стражницы, встретив его на пути, роняли то, что держали в руках, начинали молиться, хвататься за обереги или просто застывали на местах бледными статуями, видимо, надеясь слиться с общим мрачным антуражем. Да и что говорить о них, когда даже лучший друг в первую очередь поинтересовался:
— О боги! Что она с тобой сделала?
— Вылечила, — гордый за достижение жены заявил Никандр, поднимая ногу над полом и демонстрируя её Фавию.
— Ты уверен, что не умертвила?
— А что не заметно?
— Может, ты ходячий мертвец?
Король поднял на друга возмущенный взгляд и тот тут же пошёл на попятную.
— Ладно, ладно… Но на всякий случай уточню: тебе не хочется вонзить в кого-нибудь зубы и попробовать свежей плоти?
— Очень хочется, — подтвердил Никандр, любуясь сыном и замечая краем глаза, как Фавий медленно к нему приближается и тянет руки к ребёнку. — В тебя. И откусить кусок побольше и помясистее, — заявил он, поворачиваясь к нему и клацая зубами.
Фавий послушно отпрыгнул в сторону, весело улыбаясь.
— Что это сразу в меня? Вокруг вон сколько красавиц ходит: у них мяско явно и ароматнее, и мягче… — возмутился Фавий, а потом качнул головой. — Ты же понимаешь, что это невозможно? В лучшем случае ты должен был лишиться ноги.
— Моя жена Ведьма. Все возможно.
— Ведьма? — скептично уточнил Фавий.
— Ага, — с улыбкой подтвердил Никандр. — А вы меня ещё отговаривали жениться. Жизнь и ногу мне спасла.
— Ага, и Шеран помогла вернуть, — вспомнил Фавий и их общую шутку. Правда в этот раз Никандр не улыбнулся, как обычно, а нахмурился.
Дело было в том, что вернуть трон Шерана для них стало подозрительно легко. Когда Никандр писал Ламии о том, что города открывали перед ним ворота и сдавались, он не шутил и не преувеличивал. Действительно все так и было: люди, воины, от которых он с Ритом и Фавием бежал после смерти короля Ратора, которые ополчились на него и гнали до самой границы, как взбесившиеся собаки, чуть ли не с праздничными гуляньями встречали. Хотя за несколько месяцев вряд ли Сникс мог натворить что-то такое, что вызвало бы недовольство народа, или случайно оправдать Никандра.
Окрыленный успехом молодой король списывал все на благоразумие людей Шерана и их преданность роду Пран и даже не вспоминал о тех днях, когда всерьёз опасался за свою жизнь и не знал у кого просить помощи и укрытия. Между собой же Никандр и Фавий шутили: королева Ламия, как и обещала, заговорила их на удачу.
Но после заживления ноги, превратившейся в кусок мяса, шутка уже не казалась такой смешной, как прежде.
— Ваш обед, — доложила Рамилия, с опаской глядя на короля и заходя с комнату, где теперь жил Фавий. Следом за ней вошли такие же перепуганные, как и все остальные, служанки: одна из них трясущимися руками сжимала поднос, две другие несли новую люльку для принца Ратора.
— Наконец-то. Я жутко голоден, — заявил Никандр, подходя следом за девушками к столу и распугивая их своим приближением.
— Вы ему побольше мяса положили? Надо его теперь хорошо кормить, чтобы он на нас не накинулся, — усмехаясь крикнул Фавий вслед, поспешно кланяющимся и выбегающим из комнаты, служанкам.
— Перестань. Меня и так все боятся даже больше прежнего, — сказал Никандр, опуская сына на простыни и прикрывая его одеялом.
— Вот именно, — поддержала короля Рамилия. — Вы первый муж Госпожи, который выжил после подобного ранения… По замку не мало сплетен ходит… и, кстати, про ожившего мертвеца тоже, — повернулась управляющая к воину, — поэтому, пожалуйста, не поощряйте эти слухи. Мне и так с ними бороться будет не просто.
— А сама что думаешь? — поинтересовался Никандр, садясь за стол.
— О чём?
Он указал на ногу.
— Зажило и хорошо, — кратко ответила управляющая, поджимая губы и глядя на ногу с таким же недоверием.
— Получается Ламия действительно Ведьма? Кроме как чудом я своё исцеление ничем объяснить не могу, — пояснил Никандр.
— А сама Госпожа что говорит?
— Говорит, что не знает. Может, действительно не знает, а может уходит от ответа, — хмурясь рассуждал Никандр, взявшись за ложку и с жадностью приступая к еде. — С ней такое раньше бывало?
— Что именно? — уточнила Рамилия, подходя к нему, выдвигая стул из-за стола и садясь напротив. — Исцеляла ли Госпожа кого-то раньше от подобных ран? — Никандр кивнул. — Нет, обычно она обходилась зельями. Мы это уже давно заметили: снадобья, которые варит Госпожа обладают намного большими исцеляющими свойствами нежели те, что варит, например, та же Олин. Да вы и сами вспомните, как вас исцелила ложка её зелья от простуды или как быстро вы встали на ноги после удара коня.
Никандр нахмурился.
— Но это всё-таки немного не то… От смертельных ран она кого-то лечила так, как меня?
