— Ламия, это Вар, главный следователь Шерана, долгое время служил Ратору, — представил Никандр мужчину. Тот почтительно кивнул, при этом смотря не на неё, а чуть в сторону. Ламия вопросительно посмотрела на мужчину и затем безразлично пожала плечами. — Что ты нашёл? — обратился к нему Никандр, также замечая, как Вар всеми силами старается не только быть от королевы как можно дальше, но ещё и не смотреть не только в сторону её практически обнажённого живота, но и вообще головы не поворачивать к двери, где она остановилась.
— Его Величество рассказали мне о случае с осколками стекла в мороженном, — пояснил Вар вроде бы обращаясь к Ламии, но то и дело поглядывая то на Никандр, то на окно под потолком. — Мне это показалось очень странным, — смутившись пояснил он. — Мы в Шеране с таким раньше не сталкивались. Если бы это было стекло, оно бы и осталось стеклом… Я раньше о таком явлении никогда не слышал. Но предположил, что, возможно, если кто-то что-то и знает, то старый, прославленный лекарь, который давно служит в Салии, где, собственно, и произошёл инцидент с осколками. Поэтому, когда узнал, что в замок прибыл Господин Олав, сразу направился к нему навстречу — он как раз собирался уезжать, — пояснил мужчина и мельком глянул на королеву, а затем быстро перевел взгляд на короля. — И спросил знает ли он как можно сделать так, чтобы осколков стекла сначала стало много, а потом они совсем пропали. Он рассмеялся и спросил не шучу ли так странно. Но его взгляд и смех показались мне странными и подозрительными, будто он испугался.
Я решил последовать за ним — подозревал, что он если не знает что-то конкретное, то слышал о таком явлении. В пути я пытался его разговорить, он был настороже, но, когда я немного приврал, что мы нашли такие осколки около колыбели принца, он испугался ещё больше. Сказал, что только ради жизни и благополучия Его Высочества расскажет, что знает. При этом взял с меня клятву, что я не расскажу никому о том, от кого узнал историю.
И Ламия, и Никандр напряглись. Даже Ратор, которого отец положил в колыбель и который снова не спал, казалось, прислушался.
— Господин Олав рассказал, что, когда скончался его учитель, он перебирал его вещи и нашёл переписку с лекарем Урана, который описывал похожий случай: в еде одного из принцев нашли осколки стекла, вытащили их и пока изучали, на глазах из капель супа сформировалось ещё несколько осколков. Затем они все будто растаяли.
Лекарь Урана признавался учителю Олава, что подозревает, что это яд, потому что в ту пору в королевской семье Урана шла борьба за власть: король был при смерти, а принцев было семеро. Четверо из них умерли, но отчего именно было не понятно — никаких следов не нашли. В тарелке последнего же обнаружили осколки.
Так как придворный лекарь не смог установить причину смерти, ему грозила казнь. Понимая это, он сам съел суп, наказав остальным целителям следить за его самочувствием, а затем досконально изучить тело. Он умер через несколько часов: уснул и перестал дышать без всякой на то причины, сколько бы остальные целители не пробовали привести его в чувства.
В тайне от двора, лекари вскрыли тело и через три дня заметили странные следы на легких. После этого один из них и написал учителю Олава, задав вопрос не знает ли он что это за яд. Тот не знал. Однако потом он записал в своём дневнике, что получил известия из Урана, что все лекари были казнены за то, что не смогли спасти принцев, король Урана скончался точно также как и сыновья, а к власти пришёл один из младших братьев и в течение пары месяцев умерли остальные принцы.
Олав, а теперь и я, считал, что убийцей был новый король. И, скорее всего, лекарей казнили именно из-за того, что они не только заподозрили яд, но и пытались понять, что это такое, разослав письма остальным прославленным целителям того времени.
Да любому ясно, что принцы одномоментно не просто так скончались, как и те, кто знал что-то об их смерти. Поэтому Олав и боялся болтать. Однако похоже он искренне восхищался вами, Ваше Величество, — кивнул Вар в сторону королевы, но глаз от пола так и не поднял. — Он говорил, как много вы сделали для Салии и что не заслужили того, что стало с детьми, да и за принца испугался. Поэтому, думаю, и рассказал мне.
— Вовремя я ему Ратора показал, — хмыкнул невесело Никандр.
— Уран? — задумчиво уточнила Ламия, проходя вглубь кабинета и приближаясь к столу. Вар кивнул.
— А ты не была удивлена, когда осколков стало больше, а затем они пропали, — заметил Никандр, вспоминая день, когда случился их первый поцелуй и когда он попробовал здешнее мороженное. — Такое раньше уже случалось?
Ламия всё также задумчиво кивнула.
— С отцом Олин, — призналась она и Никандр вопросительно поднял брови. — Он служил лекарем сначала у отца, а потом у меня. Хороший был мужчина, добрый. Учил меня накладывать повязки, останавливать кровь. Говорил, что у меня талант к лекарскому ремеслу. После смерти Дамия я была раздавлена, и он меня выхаживал наравне с Рамилией.
