Ламия растеряно посмотрела в сторону удаляющейся спины мужа и обернулась. У входа в башню продолжали суетиться девушки. Все трое мужчин, сопровождавшие Никандра, вышли и теперь кашляли, а им оказывали первую помощь. Кроме них на полу лежал намного больше пострадавший человек, тело которого огонь обезобразил практически до неузнаваемости. Если бы не клок рыжих волос, Ламия бы даже не поняла, что это женщина, не то, что догадаться, что это Рамилия. Над ней уже склонилась Олин, раскрывая рот и вкладывая туда те же корешки, что дала и Никандру. Судя по её действиям, Рамилия ещё была жива. Правда с такими повреждениями кожи, Ламия сомневалась, что она выживет.
Королева снова повернулась к коридору, в котором скрылся Никандр, не зная, как поступить — помогать Олин или следовать за ним.
— Куда… Ник? — к ней пошатываясь подошёл Фавий. И она растерянно кивнула в сторону коридора. — Скорее, — позвал друг мужа.
Ламия последовала за ним в замешательстве. Они спустились на несколько пролетов вниз, Фавий несколько раз заходил в комнаты и выглядывал из окон. Ламия следовала за ним и тоже выглядывала, не понимая, что он ищет. За ними бежал кто-то из слуг в такой же растерянности, как и Госпожа. Спросить, что они делают Ламия, не решалась, видя, как трудно мужчине держаться на ногах и как он то и дело заходится кашлем.
— Нашёл, — прокряхтел, когда в их сторону подул порыв ветра.
Растерянная Ламия последовала за ним в комнату, швыркая носом и начиная беспокоиться за мужа, который, как уверял кто-то из девушек, находился в шоковом состоянии. Когда же она увидела его стоящего в проеме открытого окна, то ужас снова вернулся к ней.
— Никандр, — испугано позвала, но он то ли не услышал её, то ли проигнорировал и, глубоко вздохнув, словно этим пытался прервать кашель, осторожно шагнул на покатую крышу.
Фавий и Ламия подлетели к окну, и замерли, следя за тем, как Никандр расставив руки в стороны балансирует на скользкой черепице. От окна к его поясу тянулась «верёвка» из перевязанных простыни, пододеяльника, скатерти и каких-то ещё вещей, которые он нашёл в комнате, устроив беспорядок.
— Что ты?.. — начала спрашивать Ламия, когда ветер донес до неё детский крик. Женщина охнула, устремляя взгляд вдаль и замечая между двумя выступами крыши детскую люльку, которая лежала как раз под башней, из окна которой валил черный дым. К люльке была привязана точно такая же самодельная верёвка, которой Никандр подстраховал себя. Она лежала на черепице и, судя по всему, именно по ней ребёнка спустили вниз, спасая от огня.
— Ратор! — выкрикнула Ламия, пытаясь забраться на подоконник, но Фавий удержал её, отстраняя назад.
— Нет. Ждите, — приказал он строго, задвигая её назад и берясь за «верёвку», которой Никандр себя обвязал.
На улице шёл дождь, крыша хоть и не уходила резко под склон, а всё равно была наклонная, а черепица скользкая. Они находились на высоте нескольких десятков метров от земли. Никандр то и дело терял равновесие, но пока ему удавалось устоять на ногах. «Верёвка» стремительно заканчивалась, потому что длины тех нескольких кусков ткани, которые нашлись на скорую руку в комнате вряд ли намного бы хватило.
— О боги, — прошептала Ламия, когда длина «верёвки» закончилась, и Никандр принялся отвязывать себя, продолжая давиться кашлем и стоя на подрагивающих, обожженных ногах.
— Дойдёт, — уверенно и также напряженно ответил Фавий, однако от его прогноза Ламии легче не стало.
— Надо было мне идти. Он сорваться может в любую секунду…
— Любой может, — не согласился друг короля. — Дойдёт, — настойчиво снова повторил он, а Никандр продолжил движение. — Нужна верёвка нормальная. Я пойду ему на встречу.
Ламия кивнула и требовательно обернулась к девушкам у себя за спиной. Те мигом разбежались по комнате в разные стороны в поисках верёвки.
Ламия же вновь повернулась к окну. Она перестала дышать, вслушиваясь в шум дождя, плачь сына и всматриваясь в черный столп дыма над головами Никандра и Ратора.
— Лишь бы крыша башни не начала рушиться из-за пожара, — покачал головой Фавий, перегибаясь через раму и рассматривая башню.
Ламия испуганно снова сложила руки перед собой и от напряжения заплакала, а затем облегченно выдохнула, когда Никандр дошёл до люльки, уперся ногой в выступ на крыше, за который та держалась, и нагнулся над сыном.
— Боги, пожалуйста, — прошептала Ламия, наблюдая, как муж вместо того, чтобы сразу подхватить Ратора на руки, принялся копаться в люльке.
— Привязан, — догадался Фавий и одобрительно кивнул. — Ну и правильно. Иначе бы вывалился.
— Как он там очутился? — прошептала Ламия, заламывая пальцы.
— Рамилия из окна, видимо, спустила, когда пожар начался, — пояснил Фавий, кивая на окно башни. — Умная тетка, — покачал головой уважительно. — Жалко её.
— Дверь была заперта?
