— Да, мы на лестнице чуть не задохнулись, пока Никандр ключ искал. Принца не нашли, а Рамилия лежала на распахнутом окне, перевесившись через раму. Пока вытаскивали её, выглянули в окно и увидели люльку, — рассказал он и снова устремил взгляд к королю, который, продолжая опасно балансировать на согнутых в коленях ногах, медленно поднял сына.
Наверху раздался треск и с крыши башни сорвалось несколько камней. Никандр пригнулся, прижимая к себе сына, Ламия вздрогнула и тоже согнула колени, будто ей, как и ему, грозила опасность.
— Вот черт, — прошептал Фавий, забираясь на раму.
— Подожди. Верёвка сначала, — удержала его Ламия, оборачиваясь к комнате. Девушки так и продолжали рыскать по ней, но похоже безрезультатно.
— Некогда, — Фавий снова попробовал выбраться на крышу, когда послышался треск со стороны башни. Ламия дернула его за рубашку, заставляя вернуться.
— Быстрее!
— Нашла! — из коридора в комнату вбежала девушка, таща за собой переплетение шнурков.
— Что это? — рассвирепела Ламия.
— Ковёр из лоскутов ткани хотели плести, — пробормотала служанка. Фавий забрал у Ламии шнурок, подергал.
— Сгодится. Хотя бы длинный.
— Он тебя не удержит.
— Выбора нет. Он разогнуться не может, — заметил Фавий, кивая на Никандра, который стоял на корточках на крыше и тяжело дышал, пытаясь подняться и не потерять равновесия. Правый сапог его скользил, и он никак не мог найти точку опоры.
— Иди, — кивнула Ламия, сама обвязывая талию мужчины и подталкивая его к окну, пока служанки крепили шнурок с другой стороны к кровати.
Никандр в итоге всё-таки смог разогнуться и даже сделал пару неуверенных шагов обратно к окну, когда с крыши снова сорвалось несколько камней. И он, и Фавий тут же прикрыли головы руками, но и на этот раз беда миновала. Ратор, словно понимая важность момента, замолчал. Ламия продолжала дышать через раз и пригибаться каждый раз вместе с мужем, когда со стороны крыши слышались треск и скрежет.
— Пожалуйста, быстрее, — попросила она, глядя как дождь прибивает пепел из башни к крыше.
Мужчины поравнялись как раз тогда, когда нога Никандра всё-таки соскользнула. Ламия зажала себе рот, чтобы не закричать и не отвлекать распластавшегося по крыше мужа, который одной рукой продолжал удерживать сына, а второй и ногами пытался зацепиться за черепицу. Фавий тоже распластался по крыше на животе и пополз за соскальзывающим другом.
Никандр зацепился за очередной выступ, а Фавий смог ухватить его за руку, шнурок, которым он был привязан к кровати, натянулся, удерживаемый женщинами за спиной королевы. Мужчины что-то прокричали друг другу. Ламия не слышала, что именно, но ей показалось, будто муж просит друга забрать ребёнка, он даже рукой, которой сжимал его, пошевелил, и она отчаянно покачала головой.
Однако Фавий не послушался и начал тянуть Никандра вверх. На ноги они больше не пытались подняться и начали ползком пробираться к открытому окну. Их спасательная операция длилась очень долго, они осторожничали, время от времени останавливались и переводили дыхание. Ламии казалось, что она за это время и состарилась, и посидела. Однако оба смогли добраться до обрывка «верёвки» из простыни, пододеяльника и прочих тканей, которую сплел Никандр и женщины начали перебирать её, втягивая мужчин в окно.
— Возьми, — Никандр протянул жене сына, та схватила его одной рукой, а второй вцепилась в него, заставляя спрыгнуть с рамы и тут же молча обнимая. — Все нормально. Как он?
Ламия отняла от себя постанывающего ребёнка и принялась распутывать одеяла, в которые он был завернут неаккуратно, но плотно и обильно, словно в кокон, и сверху перевязан лоскутами от платья Рамилии.
— Жив, — прошептала она, слюнявя пальцы и оттирая грязь со щек. — Напуган. Но жив. И даже невредим.
Оказавшись в руках матери, Ратор снова громко закричал. Когда же она его освободила, он ещё и вцепился в неё, дергая за волосы и ногтями вцепляясь в кожу. Женщина же принялась осыпать его поцелуями и снова рыдать. На этот раз от облегчения.
— А Рамилия как? — Никандр ещё кашлял, а силы, на которых он вошёл и в огонь, и бросился на крышу под дождь, стремительно его оставляли.
— Не знаю, — покачала она головой, подводя мужа к кровати и заставляя сесть. Но он не подчинялся. — Сядь, ты на ногах еле стоишь.
— Ламия, это был поджег! Там все было в масле! Настоящий ад!
— Я знаю, — прошептала она, с трудом шевеля губами и пытаясь одновременно покачивать сына и осматривать ожоги мужа. — Сядь. Тебя надо осмотреть. У тебя шок, — заметила она его подрагивающие пальцы.
— Надо найти убийцу. Рамилия могла что-то видеть.
— Вряд ли она выжила, — прошептала Ламия, на миг замерла, а потом вновь прижала к себе сына и принялась его целовать.
— Она спасла его! Сломала у люльки ножки, привязала его и спустила на крышу! — Никандр говорил возбужденно, глаза его были расширены как у сумасшедшего. Ламия кивала и продолжала толкать его на кровать, пытаясь заставить сесть, но он упирался.
