— Всех, всех. Подарки позади, — объявил Никандр, отодвигая осторожно сыновей с пути и двигаясь в сторону входа в замок.
— Папа, вы только сильно не ругайтесь, — попросил младший, самый сопереживающий каждой ссоре отца и матери. Никандр ему подмигнул и зашёл в замок, чтобы тут же остановиться на входе.
По лестнице медленно, словно крадущаяся кошка, спускалась его королева в очередном дорогущем платье, увешанная драгоценностями и сверкающая не столько ими, сколько собственной красотой и величием. По обе стороны от неё важно вышагивали две её маленькие копии — одна семи лет, другая пяти. В таких же роскошных платьях, как мать, и также обвешанные драгоценными камнями. И на почтительном расстоянии от Госпожей шагала остальная женская свита.
Заметив вошедшего отца, самая маленькая Госпожа сбилась с шага, запуталась в юбке платья и упал с громким «ой!». Вся делегация, подчиняясь королеве, замерла на месте, дожидаясь, когда принцесса разберется с платьем и поднимется на ноги под покровительственным взглядом матери.
Девочка поднялась, отряхнулась, поправила съехавшую на глаза диадему, глянула на мать и сорвалась с места:
— Папа-а-а!
Никандр радостно раскинул руки перед младшей дочерью. Старшая глянула на кипящую от гнева мать, сделала шаг, ещё один и тоже запрыгнула на руки отца.
Ламия фыркнула, перекинула шлейф платья с одной стороны на другую, повернулась и началась подниматься обратно.
— Стой! Ламия, стой! Я готов извиняться!
— А я слушать не готова! — заорала ему в ответ королева, оборачиваясь на верхних ступенях и замечая рядом с отцом всех своих детей, и в том числе старшего Ратора. — А ты чего улыбаешься?! — возмутилась она. — Виноват не меньше отца! Спелись за моей спиной!
Парень испуганно глянул на Никандра.
— Да как так вообще получилось?! — заорала взбешенная мать, противореча своим словам о том, что слышать ничего не желает и снова начиная спускаться. — Я отпускала вас в Шеран на какие-то переговоры и подписание договоров, а вы оказались втянуты в войну с Ураном?! Я три дня не спала и не ела, вас спасая от смерти… и вот они заявляются довольные и счастливые, — развела она руками. — Красавцы! Герои! Видеть вас обоих не могу! Проваливайте в свой Шеран, я вас знать не желаю!
— Можно я с папой поеду? — полюбопытствовал Салий.
— Я тебе поеду, — угрожающе прошипела Ламия.
— Но мы уже большие! Сколько нам ещё у твоей юбки сидеть? — решил проявить храбрость перед матерью и Кандрий, за что тут же схлопотал подзатыльник от отца. — Я просто спросил, — пошёл на попятную принц.
— Будешь сидеть, пока язык за зубами не научишься держать! — рявкнула Ламия, а затем глянул на мужа. — За мной! Быстро!
— Я вообще подумал, что мы вместе в Шеран поедем, — заикнулся Никандр по пути в королевские покои.
— Сколько тебе раз повторять? Думаю в этой семья я, ты — кулаками машешь!
— Как скажешь, как скажешь, — послушно согласился муж.
Проклятье Ламия победила одиннадцать лет назад, когда шагнул под обваливающийся потолок, готовая отдать свою жизнь за жизни сына и мужа. Оказалось, что, принеся такую жертву, ей стало намного проще простить себя за грехи молодости и отпустить вину перед первым сыном. И не только сама она думала, что умерла, так решили и все остальные перепуганные женщины и рыдающий от горя Никандр.
Однако, когда плиту, придавившую Госпожу, подняли, оказалось, что Ламия невероятно везучая. На неё упал потолок, под ней провалился пол, но она оказалась закована словно в каменный гроб, который сберег её от серьёзных повреждений. Плита потолка лежала на двух каменных обломках, между которыми уместилось стройное тело женщины. Она потеряла сознание от удара, получила ушибы и синяки, но осталась жива. И более того: уже через пару дней руководила восстановлением замка, когда её убежище вдруг открыло двери перед мужчинами.
От её чудесного спасения были в шоке все. Даже она сама, даже муж, который снова посчитал, что виновата во всем её ведьминская природа. Однако через несколько недель Ламия пришла к иному выводу.
— Это ты меня спас! — объявила она, недвусмысленно держась за живот. — Помнишь, ты говорил, что мне не избавиться от тебя и твоих сыновей? Ну так похоже это так и есть! Очередной твой ребёнок так хотел жить, что даже меня спас от смерти. Всё-таки ты очень удачливый. Очень.
— Ну а ты не врала, что у тебя нет проблем с деторождением, — ошеломлённо ответил тогда практически четырежды отец. — Шесть лет вместе и каждые два года сын. Как по расписанию!
Так в их семье не только пало проклятье, наложенное Ламией самой на себя, но и появился на свет нежный и ранимый малыш Дамий, который к матери был привязан намного сильнее старших братьев. После пережитого ужаса во время обрушения замка Ламия не побоялась назвать новорожденного сына именем давно умершего и относилась к нему особенно трепетно, считая собственным благословением.
