«Госпожа Ведьма, — Ламия сжала от злости челюсти при первых же словах, понимая, что муж писал явно в приподнятом настроении. — Шеран наш, Сникс казнен. Твой заговор, или чем ты там грозилась мне помочь, сработал. На удивление все оказалось не так сложно, как я ожидал. Нам сопутствовала удача на каждом шагу. Города сдавались один за другим даже без боя. Ворота столицы также перед нами распахнули. Был бой за замок, но нам удалось одержать вверх, благодаря помощи армии Шерана. Люди, которые ополчились против меня после смерти Ратора, видимо, переосмыслили произошедшее и поддержали меня в борьбе со Сниксом, помощь наемников даже особо не потребовалась.
Завтра состоятся вторые похороны Ратора и его семьи, хочу перезахоронить их сам и отдать дать уважения. А в конце недели состоится моя коронация.
К сожалению, вернуться в ближайшее время у меня не получится. Необходимо решить дела Шерана. К тому же меня беспокоит мать. Она жива, но не совсем здорова — не может смириться со смертью брата и внуков. Однако, надеюсь, наш ребёнок вернет ей интерес к жизни. Возьму её с собой, чтобы вас познакомить.
Сообщаю, что все твои люди живы. Правда Дарана ранена и пока не может сидеть в седле или ябедничать тебе о том, что я до сих пор жив. Поэтому пишу сам, — Ламия, изо всех сил сдерживающая эмоции при прочтении, на этот раз не смогла не фыркнуть раздраженно. Она сжала крепче письмо, сдерживая порыв порвать его на мелкие кусочки и продолжила чтение. — Рана её не серьёзная. Как только поправится, я отправлю твоих людей обратно в Салию. Можешь не беспокоиться.
Как у тебя дела? Как малыш? Живот уже виден?
Буду очень ждать ответа.
Король Шерана Никандр Пран».Был у Ламии период, да не один, когда ей писали любовные письма, посвящали песни, рисовали картины. Она искренне ненавидела эти словесные пируэты, рифмованные строчки или свои собственные портреты, но почему-то сейчас они ей показались намного более уместны тех фактов, которые перечислил муж. Муж, который написал ей письмо спустя практически полгода разлуки. Муж, которому, оказалось, её помощь была не особо и нужна.
— Что значит «малыш»? — прошипела Ламия, разрывая письмо пополам. — Мальчик? Не дождешься… Живот ему подавай. У самого у тебя живот, — прошипела она, разглаживая платье спереди и снова разрывая куски письма ещё на две половинки. — Мать его жива… Да какая мне разница жива она или нет. Она же его мать, я-то здесь при чём?
Куски бумаги продолжали множиться, а потом были выброшены на ступени крыльца под продолжающиеся ворчание королевы.
— Живот… — возмущалась она. — Какое ему вообще дело до моего живота… Пусть только попробует вернуться. Я ему такой живот покажу… — она обернулась и встретилась с непонимающими взглядами женщин из свиты. — Что?! — прикрикнула на них. — Не видите мусор? — указала она на ступени. — Уберите! Быстро! — скомандовала и начала подниматься, чтобы затем скрыться в замке, прикрывая ладонью начавшую выпирать часть тела, которую муж нелестно обозвал «живот».
Писать ответ новому королю Шерана она не просто не торопилась, а не собиралась.
<p>ГЛАВА 39. Золото</p>
