– Ну, допустим, не целую, а лишь часть. Все-таки я не настолько щедрый. Но дело ведь не в стоимости подарка, Селена, а в том, с какими мыслями ты его преподносишь. Подарок должен быть нужным, а не способом откупиться. Например, им совершенно ничем не поможет постельное белье – уверен, у Валенсии хорошее приданое, в котором найдется не один комплект постельного белья. Но тем не менее в приданое не принято собирать портьеры или тюль, ковры или посуду. Обычно предполагается, что все это уже есть в доме мужа. У Бельмана, как ты понимаешь, ничего этого нет.
– У него не было дома?
– Ты имеешь в виду дом родителей? – Я кивнула, подтверждая свой вопрос. – Бельман не повезет Валенсию в дом родителей. Во-первых, потому что он находится в столице, а ты сама должна понимать, что она навряд ли захочет уезжать далеко от родителей. Во-вторых, его работа здесь, и в ближайшие годы, пока не истечет контракт, перевестись он не может. А в-третьих, после смерти матери Бельман не общается с отцом.
– Они поругались?
– Можно и так сказать. Отец привел в дом новую молодую жену, и у них не заладились отношения. Бельман тогда был еще мальчишкой. Уйдя учиться, домой он больше не вернулся.
Мне было очень жаль мага солнца. Не представляла, как это – совсем не общаться со своими родными. Прошло только две недели с момента моего приезда в Кентерфил, а я уже невероятно скучала по родителям. Правда, так и не связывалась с ними, чтобы не расстраивать лишний раз.
Мне хотелось показать свою независимость. Доказать, что я могу справляться с трудностями самостоятельно. Только, увы, пока выходило не слишком хорошо. Правильно Жозеф сказал: мне еще учиться и учиться. То, что преподавали нам в ведьмовской школе, кардинально отличалось от реальной работы в городской страже.
– Тогда, может, все же лучше комплект посуды? Посуда-то куда важнее, чем портьеры.
– Селена, что ты чувствуешь ко мне?
И вот хорошо, что я в этот момент была прикована взглядом к витрине с посудой. Такого прямого вопроса я никак не ожидала услышать. Да что там прямого – я вообще не планировала поднимать эту тему после того, как вчера Жозеф фактически признался мне в любви.
И пусть в конце концов мы все перевели в шутку... Пусть я старалась всем своим видом показать, будто ничего не слышала... Я все слышала, но старалась об этом не думать. Просто не хотелось обмануться.
Как вообще понять, что это любовь?
В ведьмовской школе девчонки встречались то с одними парнями, то с другими, а потом находили себе третьих. И каждому, каждому они клялись в вечной любви! И получали в ответ точно такие же клятвы.
Разве это любовь?
Вот у моих родителей точно любовь – раз и навсегда. Папа за маму любого порвет, а мама за папу любого на ингредиенты разберет. Вот это я понимаю любовь – под одной крышей день изо дня, каждую ночь друг с другом. И в болезни, и в горести, и в радости.
А вдруг у нас с Жозефом не так? Как узнать наверняка?
Осознав, что мое молчание затянулось, я робко обернулась, не имея никакого понятия, что буду говорить, но ведьмака рядом со мной уже не было. Мой обеспокоенный взгляд пробежался по магазину, застыв на стеклянных дверях. Мужчина стоял на улице спиной к входу и, видимо, ждал меня.
Я честно не хотела обижать его молчанием, а потому поспешила расплатиться за покупку и выйти.
Первые три шага по брусчатке мы сделали молча. Жозеф на меня не смотрел.
– Вы мне нравитесь, – произнесла я, но получилось тихо-тихо, как-то жалобно, а потому пришлось повторить, чтобы голос мой звучал тверже. – Вы мне очень нравитесь. Очень сильно. Я вас, наверное, даже люблю.
– Наверное? – переспросили у меня.
Очень серьезно взглянув на мужчину, я кивнула в подтверждение своих слов. Ведьмак тоже выглядел не менее серьезным, забирая у меня коробку с сервизом. Только в глазах все же искрилось веселье.
– Вы смеетесь надо мной? – сощурившись, уточнила очень недобрая ведьма в моем лице.
– Что вы, госпожа ведьма? Как я могу над вами смеяться? – тоже перешел мужчина на официальный тон, но ненадолго. Склонившись ко мне, он вкрадчиво проговорил: – Я очень рад, что нравлюсь тебе. Очень сильно нравлюсь. И уж тем более рад, что ты, наверное, в меня влюблена.
Моему возмущению не было предела! Поджав губы, я чеканным шагом отправилась вперед по дороге. Прекрасно слышала смех ведьмака, что летел мне в спину. Мужчина отставал лишь на шаг.
– Селена, ну не обижайся, пожалуйста. Я не смеюсь над тобой. Точнее, я не смеюсь над твоими словами или над твоей личностью. Мои чувства к тебе сильны и открыты, – поймали меня за руку, вынуждая остановиться. Коснувшись пальцами свободной руки моего подбородка, ведьмак заставил меня посмотреть на него. – Просто... Ты такая милая, когда пытаешься быть серьезной. Но очень, очень нравишься мне. Любой, Селена. Ты нравишься мне любой, без всяких “наверное”. И я буду еще больше рад, когда это “наверное” покинет и тебя. А еще у тебя невероятные глаза. Даже тогда, когда они желтые. Разрешишь пригласить тебя в ресторацию?
