– Мы не знаем, – развел руками медик. – Судя по плотности объекта, это, возможно, нечто металлическое. Если бы я знал, что ребенок подвергался внешнему воздействию, мы могли бы сказать, что это крошечный осколок. Или обломок иглы. Скажите, ранее вашему сыну рентгеновское исследование головы делали? Или КТ? МРТ?
– Нет, никогда.
– Он не жаловался на боли или неприятные ощущения в этом месте?
– Нет.
– Не могу сказать, – продолжил доктор, – возможно ли связывать нахождение подобного объекта со свежим следом от укола. Или данный инфильтрат давно находится у ребенка в кости?
– Есть способы установить это?
– Полагаю со всей определенностью – нет.
–
– Насколько нам удалось увидеть, нет. Находится в покое, на одном месте и никак ребенка, насколько можно судить, не беспокоит.
– Что это может быть?
– Надо наблюдать. Давайте оставим малыша в стационаре и завтра повторим компьютерное исследование.
– Нет-нет, я хочу, чтобы он сегодня вернулся домой. Сын и так слишком много перенес. Если это необходимо или последует ухудшение, мы снова приедем к вам завтра.
В тот вечер из всей невеликой семьи Даниловых единственным, кто чувствовал себя и выглядел как ни в чем не бывало, оказался Арсений. Словно и не похищали его и не пробыл он неизвестно где и с кем несколько часов; словно обычным для него делом было встретиться в совершенно непонятном месте с мамочкой и папочкой; словно и не мучили его эскулапы рентгенами, анализами и КТ. В такси на обратной дороге он опять глубоко и сладко уснул.
Начались вечерние пробки, и они пробивались к своей Краснопролетарской улице от Лосиного острова больше часа. Летнее солнце все висело и висело над горизонтом. Варя на заднем сиденье крепко сжимала малыша в руках. Данилов иногда гладил его крошечную безвольную ручонку.
Дома Арсений с огромным аппетитом поужинал, покатал в манеже, под непрерывным присмотром матери, машинки. Потом Варя исполнила заведенный ежевечерний ритуал: почитала сыночку книжку, попела песенки – он снова уснул благостно в своей кроватке.
Когда жена наконец вышла на кухню, Данилов полез в морозильник и вытащил бутылку ледяной водки. Они оба сроду ее не пили, но держали в холодильнике пол-литра на случай, если кто-то умрет и надо будет срочно помянуть. Теперь же Алексей чувствовал, что им обоим надо снять напряжение, и сухим вином тут не обойдешься.
Варя не стала возражать. Он молча налил им обоим по запотелой рюмке и разложил на тарелочке колбасу. Не говоря ни слова, чокнулись и махнули. Непривычный напиток обжег рот, горло и пищевод. На глазах выступили слезы – но напряжение и усталость сегодняшнего дня стали отступать, будто растворяться в огненной жидкости.
Данилов налил еще по одной, и снова жахнули.
– Последний раз я водку пила два года назад, – проговорила Кононова, – когда с Петренко обмывала свой орден в том же госпитале.
– А я не припомню когда. И дай бог, чтоб подобных оказий было меньше.
Он разлил по третьей, но Варя запротестовала:
– Мне половиночку. Не хочу ничего обсуждать, ни о чем говорить.
Леша кивнул:
– Я тоже. Утро вечера мудренее.
Они улеглись и немедленно заснули.
Но не прошло и двух часов, на улице то ли еще толком не стемнело, то ли начало светать, как Варя резко пробудилась, словно от толчка, и явственно вспомнила, где ей доводилось видеть в кости человека инфильтраты, подобные тому, что показал ей врач на КТ в кости ее собственного ребенка.
Варя
Когда Варя пришла служить в КОМКОН, ее, под особую подписку, ознакомили с одним из величайших секретов нашей страны – и всей цивилизации: о
Очевидных и зафиксированных Посещений случилось к тому времени два. Оба они происходили в тот момент, когда военное противостояние советского блока и американской военщины достигло пика. Когда казалось, что, если все будет идти как идет, вот-вот начнется Третья мировая война и вся планета погибнет в огне апокалипсиса.
Это произошло во время Карибского кризиса, осенью 1962 года, когда (почти одновременно) на орбите Земли к советскому «Зениту-два» и (соответственно) к американскому спутнику-шпиону «Корона» пристроился неопознанный летающий объект и световыми сигналами, двоичным кодом передал сообщение для (в первом случае) председателя Совмина Хрущева и (во втором) президента Кеннеди о том, что дальнейшая эскалация конфликта вокруг Кубы и расположенных там советских ракет угрожает существованию всего человечества. И тот и другой спутник-шпион сообщения услышали, записали.
А главное, к ним прислушались руководители. Оба лидера сдали назад: американский пообещал не начинать интервенцию против свободолюбивой Кубы, а наш – вывести с «Острова свободы» советские ракеты и убрать оттуда ядерные боеголовки.
