Мак лихорадочно расхаживал туда-сюда по подвалу. Бабушка Джози стояла, в ужасе зажав рот ладонью.
Калиста выполнила мамины указания. Приложив все силы, она приподняли края стола на несколько сантиметров, и Фрея сделала вдох, скривившись от боли. Стол был слишком тяжёлым, и Калиста боялась, что не удержит. Но тут мама склонилась к ней и строго сказала:
– Не опускай стол, Калиста Уинн. Ты будешь его держать вот так. Держать сама, пока я не вытащу Фрею. На счёт три. Поняла?
Калиста застонала от натуги, собрав остаток сил.
– Раз, два, три!
Нора выпустила край стола, и Калиста чуть не сложилась пополам от тяжести, но всё-таки удержала, хоть руки у неё и дрожали. Она отчаянно завопила, пытаясь себя подбодрить. Нора немедленно схватила Фрею под мышки, заставив тётю издать крик боли, и быстро её вытащила.
– Есть, – сказала она.
Калиста отпустила стол и повалилась сверху сама. Некоторое время она лежала, пытаясь отдышаться. Руки у неё висели, как растянутые резиновые ленты.
– Звони в «Скорую», – велела Нора, переводя дух. – Скажи, что срочно.
Она отвела волосы Фреи с лица и шепнула:
– Я здесь.
Тётя лежала неподвижно, и на губах у неё была кровь. Калиста не знала, жива ли она. Девочка боялась оглядеться, боялась… увидеть призрак Фреи.
Только в десять часов утра Калисте позвонили из больницы. Мама поехала на «Скорой» с Фреей, велев Калисте ждать дома вместе с соседкой, на тот случай, если Молли вернётся.
Соседка, миссис Домингес, протянула трубку Калисте и ободряюще улыбнулась.
– Это твоя мама, – сказала она и пошла на кухню, чтобы не мешать.
Калиста села на диван. Бабушка Джози сидела в кресле, нетерпеливо постукивая ногой. Мак стоял у камина.
– Как дела? – спросила Калиста, прежде чем мама успела сказать хоть слово. – Она жива?
И затаила дыхание, дожидаясь ответа.
– Только что закончилась операция, – устало произнесла Нора. – Фрея ещё не пришла в себя после наркоза. Она сломала ключицу, руку и несколько рёбер… но всё будет хорошо. Несколько дней ей придётся полежать в больнице. Так распорядился врач.
Калиста шмыгнула носом, чувствуя, как подступают слёзы. Тётя Фрея чуть не умерла. Грозная, могущественная, всезнающая Фрея. Как это могло случиться? И что им теперь делать?
– Есть новости? – напряжённо спросила Нора. – Шериф не заходил? А соседи?
Она имела в виду Молли. Но никаких новостей не было. И, к сожалению, Калиста знала, что и не будет. Только если Эдвина пожелает.
– Нет, – печально ответила она. – Всё тихо.
Нора вздохнула и понизила голос.
– А до того? – многозначительно спросила она. – Что вы там делали в подвале? Ты нашла Молли? Скажи правду! Ты… ты видела Молли?
– Нет, – ответила Калиста. – Молли жива. И я найду её, мама, я не сдамся. Обещаю… – голос у неё оборвался. – Я ни за что не сдамся! Я верну Молли!
– Калли, пожалуйста, будь осторожна, – в отчаянии шепнула мама. – Я не хочу потерять и тебя.
Калиста промолчала: она сомневалась, что может это пообещать. Она знала, что ради спасения сестры заплатит любую цену. Что бы ни говорил папа – если в конце концов из сестёр Уинн выживет только одна, да будет так.
Нора сказала, шмыгая носом:
– Пожалуйста, передай миссис Домингес, что я еду.
Калиста положила телефон и сказала соседке, что мама скоро приедет. Затем она спустилась в подвал, чтобы оценить масштаб разрушений. Там пахло гарью и растопленным свечным воском. Стол по-прежнему лежал на боку, из книг вылетели страницы. Калиста попыталась вспомнить, не намекнула ли ей Эдвина на то, где держит Молли. Может быть, они упустили какую-то подсказку. Но в голову ничего не приходило.
Эдвина хотела погубить её семью, а Калиста не могла помешать ведьме. Она села на кушетку, одинокая и напуганная. Рядом появились бабушка Джози и Мак. Они оставались с Калистой, пока та плакала. Никто не нуждался в словах.
Когда вернулась мама, Калиста посидела с ней на кухне. Шериф заехал, чтоб задать ещё несколько вопросов, а с ним полицейские. Они снова обошли дом и двор, но ничего нового не узнали. На журналистов, которые то и дело звонили, Нора не обращала внимания. Она отключила бы телефон, если бы не боялась пропустить новости или звонок от Молли.
Вечером Калиста остановилась в коридоре у спальни сестры. Она открыла дверь, надеясь увидеть Молли, играющую в куклы на коврике. Но, конечно, сестрёнка не вернулась. В комнате было тепло, не то что накануне. Окно было закрыто, кровать по-прежнему не убрана. На тумбочке лежала резиновая перчатка, которую оставил полицейский, обыскивавший комнату. Калиста забрала её. Она не хотела оставлять эту штуку в спальне Молли. Перчатка означала беду.
Калиста так скучала по Молли! Как будто в душе у неё зияла дыра, как будто она лишилась руки или ноги. Наверно, мама чувствовала то же самое. Или даже хуже.
