«Удача, а не магия» спасла Гудини от смерти.
Когда-то считалось, что только волшебники, белые маги, благодаря мудрости своей способны защищать простых смертных от ведьм и противостоять их зловещим чарам. Но в 1924 году, если верить газетам, «Ведьма с Лайм-стрит» получила шанс победить мага. «ГУДИНИ БРОШЕН ВЫЗОВ», – гласил один заголовок. Казалось неизбежным противостояние Гудини и медиума, добившейся славы – той самой славы, ради которой великий иллюзионист не раз был готов рискнуть жизнью. Когда Гудини, одетого в смирительную рубашку, сбросили с борта баржи в Нью-Йоркскую бухту и ему удалось высвободиться, «В мире науки» написал, что то был «один из наиболее впечатляющих трюков, когда-либо выполненных человеком на протяжении всей истории». Но в последнее время журнал Орсона Мунна прославлял другого чудотворца – и если был прав Гудини, то речь опять шла о фокусах.
Марджери пыталась доказать, что ее брат продолжает жить после смерти, в то время как трюки великого Гудини должны были убедить зрителей в том, что он сам умрет, если не выдержит созданное им же испытание. В каждом его выступлении зрители боялись, что Гудини погиб, но всякий раз он восставал из мертвых. Однажды в Калифорнии его связали и закопали в песок на глубину почти два метра. Он выбрался из этой ловушки – бледный, оглушенный, окровавленный, являя собой «потрясающую имитацию воскрешения». В другой раз в Австралии, спрыгнув с моста закованным в цепи и кандалы, Гудини случайно задел на дне реки труп утопленника, и тот всплыл на поверхность воды рядом с ним. Посчитав это частью представления, зрители аплодировали, восхищаясь этим «эффектом Лазаря».
Теперь же Гудини и Орсон Мунн направлялись в Бостон – город, где великому иллюзионисту не раз приходилось выдерживать странные и жуткие испытания. Тут его приковывали к «стулу ведьмы» – пыточному инструменту с шипами и наручниками. Его помещали в смирительную рубашку и вывешивали за окнами Бостонского оперного театра, наблюдая, как он дергается в воздухе в ста футах над землей.
На глазах у мэра и восторженной толпы санитары Уорчестерской психиатрической лечебницы завернули его в два одеяла, привязали к койке и вылили на него десять ведер ледяной воды. Гудини с легкостью выбрался из этой ловушки. Закованный в наручники и цепи, он позволил поместить себя в мертвого 725-килограммового кита и сбросить тело животного в Бостонскую гавань. Он выбрался оттуда, точно пророк Иона из китового чрева.
На том этапе своей карьеры, когда Гудини приходилось ехать куда-то на поезде, он обычно тренировался в дороге – подтягивался на полках или делал отжимания в рядах между сиденьями. Он не мог долго оставаться на одном месте: стоило ему немного отдохнуть после такой тренировки, и опять в нем разгоралось желание двигаться. Но на этот раз ему не понадобится физическая сила, поэтому по дороге в Бостон Гудини отказался от привычной гимнастики в поезде. Ему предстояло предоставить свой отчет в комиссию, но он отнюдь не собирался оставаться пассивным наблюдателем. Он хотел добиться чего-то большего, разоблачить медиума той же ночью, пусть Малкольму Берду это и не понравится. Когда они с Мунном сошли с поезда на вокзале, Берд ждал их в машине, чтобы сразу отвезти на Лайм-стрит. Выходя из здания вокзала, Мунн видел, как прохожие приветствуют Гудини широкими улыбками и выкрикивают его имя. У иллюзиониста сразу улучшилось настроение.
Прибытие Мунна и Гудини стало важной вехой на пути Марджери к славе. Хотя Рою и не нравилась сложившаяся ситуация, Мина принимала в своем доме новых гостей – знаменитостей из мира СМИ и развлечений. Конечно, миссис Крэндон волновалась по поводу приезда знаменитого иллюзиониста, но она очень гордилась тем, что может принять его у себя дома. О таких ученых, как Макдугалл, Принс и Комсток, она узнала только в прошлом году, но слава великого Гудини гремела в Америке еще в те времена, когда она была ребенком. Более того, Гарри, как и она сама, казался чужим в этом кругу интеллектуалов и ученых. Он признался Мине, что ничего не слышал о Макдугалле до тех пор, пока гарвардского психолога не пригласили в комиссию для проведения соревнования экстрасенсов. Кстати, сам Макдугалл, как и другие члены комиссии, не очень-то хотел посещать сеанс в присутствии Гудини. Психолог не отвечал на звонки Берда, пытавшегося пригласить его на эту встречу. Каррингтон уехал из Бостона еще до прибытия Мунна и Гудини. Принс сослался на неотложные дела в Нью-Йорке. Даже Комсток, обожавший подобные сборища, прислал на первый сеанс с Марджери своего ассистента Уилла Конанта, сказав, что сам не сможет прийти.
