– Ха-ха, Гудини! – крикнул призрак, и иллюзионист сказал, что что-то касается его правого колена. После астральных прикосновений начались самые зрелищные проявления силы Марджери: кабинка заскрипела и проехала по полу, стол приподнялся над полом, рупор сдвинулся, фонограф то включался, то выключался, слышались какие-то щелчки. В тот момент, когда Гудини, Конант и Берд заявили, что полностью контролируют медиума, стол поднялся и перевернулся, сбросив звонок на пол. Несколько минут спустя Уолтер сказал Орсону Мунну выпрямиться. Признав, что он сутулился, Мунн удивился, как это Уолтеру удалось разглядеть его позу в темноте. Когда контроль над медиумом был восстановлен, Мунн вздрогнул – зазвонил звонок, но звук тут же оборвался. Уолтер спросил издателя, сколько раз ему нажать на кнопку.
– Пять раз, – ответил тот.
Послышалось пять звонков. После этого призрак подал сигнал к завершению сеанса, прошептав «Доброй ночи» собравшемуся в «Чарльзгейте» кругу.
Все ожидали, что Гудини попытается остановить проявления призрака или разоблачить медиума, но тот не вмешивался в демонстрационный сеанс. По словам Комстока, на этот раз он даже не стал спорить с Бердом. После того как Крэндоны покинули гостиницу, иллюзионист объяснил, что еще во время сеанса сказал Мунну, мол, он разгадал все трюки медиума, но издатель попросил его не разоблачать ее, поскольку еще не настал подходящий момент. Тем не менее Гудини утверждал, что может объяснить каждый фокус Марджери: она нагнулась и приподняла стол головой, она опять надела рупор на голову, точно шляпку, а затем подбросила его в воздух, она нажала на кнопку звонка пальцем ноги.
Он также добавил, что медиум «наделена необычайной физической силой и атлетическим телосложением». Гудини намекнул, что внешне Марджери скорее похожа на иллюзиониста, специализирующегося на побегах, чем утонченного и возвышенного экстрасенса. На сеансе он удивился, что звонок так долго не звонит, и, по словам Гудини, Марджери сама себя выдала.
– На вас подвязки, верно? – спросила она.
– Да, – ответил Гудини.
– Меня царапает ваша пряжка.
Тогда Гудини понял, что пряжка его подвязок зацепилась за чулок медиума, и потому она не могла отодвинуть лодыжку. Когда он высвободил пряжку, то почувствовал, как Марджери пошевелила ногой – и тут же зазвонил звонок.
Гудини хотел сразу отправиться в Нью-Йорк и рассказать журналистам об этой истории с ногой и о том, как он поймал Марджери в тот момент, когда она засовывала голову под стол (сама она сказала, что потеряла заколку), как и о множестве других моментов, когда она жульничала. Но Мунн, Берд и Комсток настаивали на том, чтобы воздержаться от заявлений в прессе. Возмущенный Гудини осведомился, почему можно было сразу же разоблачать других кандидатов, но не экстрасенса с Бикон-Хилл.
– На этот раз все иначе.
Чуть позже Гудини вручил Мунну подписанную им бумагу, в которой говорилось, что Марджери – «стопроцентная мошенница». Берд вышел из себя и заявил, что Гудини не выполнил своего обещания поймать медиума за руку, поскольку просто не может этого сделать. Крэндоны тоже считали, что оправдали себя двумя демонстрационными сеансами, которые Мина устроила для гостей из Нью-Йорка. С их точки зрения, Гудини приехал в Бостон с твердым намерением дискредитировать Марджери. Он «говорил много неприятных вещей за спиной у медиума», – писал Дойлу Крэндон. Тем не менее он уехал, так и не изобличив ее.
На тот случай, если Гудини захочет обвинить Марджери, у Роя были отчеты о демонстрационных сеансах с подписью иллюзиониста. Там значилось, что он лично контролировал Марджери в момент проявления астральных феноменов. «Со вчерашнего дня ситуация немного улучшилась, – писал доктор Крэндон сэру Артуру. – Гудини и Мунн… подписали протоколы обоих сеансов, не раздумывая. На этих сеансах было столько явных манифестаций паранормальных феноменов, что любое опровержение этого опорочит исследователей в глазах всего мира».
После этих сеансов, вызвавших многочисленные споры, стало очевидно, что Марджери прошла первое испытание Гудини. Ей удалось постоять за себя, не проиграв бой с этим ненавистником спиритизма. «Гудини точно соответствует описанию, предоставленному вами и другими джентльменами, – писал Рой своему английскому союзнику. – И я с удовольствием добавил бы к этому описанию многие словечки, которые можно услышать в таких районах, как Уайтчепел и Ист-Энд. Однако я полагаю, нам удалось заполучить его голос».
