Воспользовавшись ситуацией, Гудини уговорил Принса приехать в редакцию «В мире науки». Берд находился в кабинете неподалеку, когда они попросили Мунна запретить его редактору выступать с заявлениями о результатах работы комиссии без их согласия и согласия других членов комиссии. Также они настаивали на том, чтобы Берда перестали называть «секретарем комиссии». По их словам, это вводило общественность в заблуждение, потому что в глазах читателей он оказывался связан с комиссией непосредственно. Мунн, опасаясь, что два его главных эксперта выйдут из состава комиссии, согласился на их условия. Организатор состязания «В мире науки», с точки зрения Гудини, теперь занимался только мелкими поручениями, связанными с состязанием. «Мистер Дж. Малкольм Берд больше никогда не будет выступать от имени комиссии, – писал он Дингуоллу. – Видели бы вы, какую чушь он состряпал. – Так он описывал статью, которую Берд хотел опубликовать в очередном выпуске. – Это просто кошмар».
Хотя Гудини не возражал против присутствия Берда на сеансах, Мунн, опасаясь скандала, решил отстранить Берда от дальнейшего участия в исследовании. «Должно быть, Берд наслушался слишком много песен этой сирены, – думал Мунн, – и выпил слишком много ее зелья».
Как бы то ни было, репутация Берда как беспристрастного наблюдателя была подмочена, а это угрожало репутации журнала. Если журналу суждено занять неправильную позицию в споре о подлинности экстрасенсорных способностей, то пусть это лучше будет позиция «Фомы неверующего».
Что ж, теперь соревнование перешло под контроль Гудини.
«Гудини и Принс просто узурпировали роль глав комиссии», – вспоминал Берд. Они были «диктаторами», которые «собрались, договорились о плане действий и продвигали его, как только могли». Берд опасался, что этот наглый иллюзионист своими вспышками ярости уничтожит доверие, которое благодаря усилиям Берда установилось между журналом, бостонской субкомиссией и Крэндонами, и нарушит медиумические способности, постепенно развивавшиеся у Марджери благодаря в том числе и влиянию Малкольма. Гудини хотел сбросить королеву медиумов с пьедестала. Он утверждал, что «ручной» контроль оказался неэффективен, но Марджери была респектабельной дамой из Бикон-Хилл, а не каким-то итальянским мальчиком на побегушках при аптеке, с ней нельзя было обращаться, как с Пекораро. Помня об этом, Гудини и его помощник Джим Коллинз разработали более гуманный способ обездвижить медиума. Этот способ хранился в строжайшей тайне и должен был стать неожиданностью для Марджери. «Мы проведем с ней последний сеанс, – писал Дингуоллу Гудини. – И на этом сеансе мы ее остановим».
МЕДИУМ ПРОХОДИТ ИСПЫТАНИЕ:
Марджери, супруга проф. Крэндона из Гарвардского университета, впервые продемонстрировала экстрасенсорные силы под наблюдением ученых.
«Не было обнаружено никаких признаков мошенничества, и все моральные факторы – на стороне медиума, которая обеспечила все условия для исследователей».
Лето 1924 года было самым жарким в жизни Марджери. И облегчения не предвиделось – по крайней мере, пока не закончится соревнование «В мире науки», Мина не могла покинуть Бикон-Хилл. Впрочем, она якобы выходила из своего тела по ночам, чтобы отдохнуть от жары. Ей хотелось сбежать из душной комнаты для спиритических сеансов и проехаться по побережью в сторону залива Кейп-Код или покататься на их яхте «Черный ястреб». Но она редко жаловалась на бесконечные собрания: решающие испытания были назначены на конец лета, а значит, сейчас не время отдыхать или отвлекаться от дела.
Противостояние Гудини и Марджери нашло свое освещение в мировой прессе. Во многих статьях писали, что комиссия «В мире науки» решила вручить бостонскому медиуму обещанную Мунном награду, если только Гудини не заставит их передумать, поэтому их следующая встреча будет не столь теплой, как в июле. «БОРЬБА МАРДЖЕРИ С КОРОЛЕМ НАРУЧНИКОВ», – гласил один заголовок. «SPIRITISMUS IN PRÜFUNG» («Испытание спиритизма»), – писала немецкая газета. Репортеры желтой прессы, словно древнегреческий хор в трагедии, подталкивали героев к предуготованному злым роком столкновению.
Невзирая на эти провокации, Марджери и Гудини все еще поддерживали хорошие отношения. «В последнее время я слышала о Вас много хорошего, – писала ему Марджери, – и я горжусь тем, что могу рассказать о своем знакомстве с великим Гудини».
