Письма многих из тех, кто пытался связаться с бостонским медиумом, попадали в руки доктора Крэндона, который на них и отвечал. Но Гудини и Марджери вступили в оживленную переписку, свидетельствующую о теплоте их отношений. Все началось с того, что он прислал ей фотографии, сделанные на Лайм-стрит, и написал, как ему понравилось время, проведенное там. На этих снимках они явно наслаждаются компанией друг друга – голуби мира на фоне нарастающей вражды между лагерями сторонников Гудини и Марджери. Мина попросила «учесть тот факт, что я ненавижу публичность, и потому прошу Вас никогда не использовать эти снимки и не показывать их широкой общественности. Мы с доктором Крэндоном знаем, что Вы истинный джентльмен и с уважением отнесетесь к этой нашей просьбе».
Гудини исполнил ее желание, но желтая пресса отнюдь не придерживалась того же кодекса чести, что и великий иллюзионист. «Однажды я делала покупки в городе, и вдруг мне в глаза бросилась одна газета, – вспоминала Мина. – Я едва не потеряла сознание. На первой странице было напечатано мое имя – тем жирным черным шрифтом, который так любят бостонские газетчики». Впоследствии выяснилось, что журналист «Бостон Адвертайзер» проследил за одним из исследователей до ее дома и выяснил, кто там живет. После этого все узнали, кем же на самом деле является загадочный кандидат на получение награды «В мире науки». В «Адвертайзер» опубликовали адрес – Лайм-стрит, 10. Выяснилось, что Марджери и Мина – это один человек, и миссис Крэндон это очень смущало.
«Кто такая Марджери?
Больше года весь мир ломал голову, кто же на самом деле та женщина из Бостона, поразившая исследователей удивительнейшими проявлениями медиумической силы, которой нет равных.
Сегодня выяснилось, что это миссис Ле Рой Дж. Крэндон – супруга профессора, уже пятнадцать лет преподающего хирургию в Гарвардском университете, и автора многочисленных научных статей».
Газеты Херста напечатали фотографию Марджери в элегантнейшем наряде, а рядом – снимок Гудини, обвешанного цепями и гирями.
Как и опасался доктор Крэндон, Марджери разожгла интерес журналистов – интерес, которому не место в научных исследованиях. Отказываясь давать интервью, Крэндоны разрешили выступать от их имени Хиуорду Каррингтону. В их гостиной он поговорил с репортером «Бостон Американ» и сказал, что голоса из потустороннего мира, холодные ветра и звон астральных колокольчиков не входили в сферу научных интересов комиссии. Исследование строилось на чистых экспериментах – таких, как наблюдение за движением весов, чьи чаши нарушали закон гравитации, и тому подобное. Тем не менее газетчики прославляли Марджери так, что Берду и Каррингтону становилось стыдно.
«Год и три месяца назад журнал “В мире науки”, проверявший подлинность способностей медиумов, предложил награду в две с половиной тысячи долларов любому медиуму, который в условиях суровых испытаний сумеет представить неоспоримые доказательства общения с духами.
Многие, привлеченные этим соблазнительным предложением, выдвинули свою кандидатуру, продемонстрировали способности… и были подняты на смех учеными.
Но затем появилась Марджери.
Она непринужденно прошла каждое испытание, каждую проверку, и у нее была только одна просьба – чтобы на каждом сеансе ее мужу позволяли держать ее за руку».
Но независимо от того, убедили ли способности Марджери комиссию или нет, бостонские и нью-йоркские газеты нашли своего медиума.
– Говорят, что силы этой женщины могут быть подлинны, – заявил Гудини репортеру «Ворлд». – Я же воздержусь от высказывания моего мнения до тех пор, пока не завершатся испытания. Подобные исследования будоражат умы многих людей, вселяя тревогу и надежду на общение с мертвыми. Если Марджери способна устанавливать контакт с душами умерших – это замечательно, если же она не способна на это, я хочу дать человечеству что-то большее, чем просто развлечения.
В результате вмешательства Гудини в исследование способностей Марджери люди узнали о доме на Лайм-стрит, и в какой-то момент медиума почтили визитом и более выдающиеся – с точки зрения доктора Крэндона – личности. «В доме по адресу Лайм-стрит, 10 можно было не только увидеть чудесные, необъяснимые вещи, но и повстречать самый цвет нации», – писал С. Ральф Харлоу. Приезжая в город, на Лайм-стрит любил заглядывать Уильям Батлер Йейтс, и однажды они с Роем, который стал его личным доктором, начали шутить о «желтой лихорадке», охватившей авторов статей о Марджери. «Я тоже поддался этому прискорбному недугу, – отметил Йейтс, – но доктор Крэндон вылечил меня желтыми газетенками и виски… Сеанс прошел замечательно».
