«Я держал ее за руки и за ноги, а ее способности все равно проявлялись», – писал Гудини Принсу после июльских сеансов с Марджери. Месяц спустя наступило время, когда либо медиум должна была представить веские доказательства подлинности своих способностей, либо Гудини должен был обосновать, как именно она их имитирует. «Мы не можем оба быть правы», – говорил он. Если его методы сработают на августовских сеансах, то не будет ни астральных щелчков, ни левитации стола, ни астральных огоньков. Но Гудини не хотел расставлять ловушку на медиума, как в случае с Валентайном, позволяя ей свободно перемещаться по комнате, чтобы потом поймать ее за руку. Нет, он хотел вообще предотвратить проявление феноменов. Берд предупредил Крэндонов, что Гудини рассчитывает на сеанс-пустышку. Чуть позже сэр Артур написал им, что Гарри «плетет коварные интриги» против Марджери. Круг Крэндонов был уверен, что если Гудини и удастся остановить Марджери на пути к получению награды, то только подлостью.
Уолтер, которому все было известно, посоветовал, как бороться с этим противником. «В темноте Гудини сможет победить, если не проявятся никакие феномены, – писал сэру Артуру Рой. – Уолтер решил эту проблему, заявив, что в дальнейшем готов присутствовать только на сеансах, освещенных красной лампой». Поскольку и выделение эктоплазмы, и манифестация иных паранормальных явлений якобы была возможна только в темноте, стратегия Уолтера противоречила спиритическим традициям как серьезных медиумов, так и аферистов. По словам Берда, Гудини по необъяснимой причине настаивал на проведении полностью темных сеансов в августе. «Он не объясняет, на чем основывается это необычное требование», – писал редактор.
Но какими бы ни были его мотивы, Гудини обещал, что не станет мешать медиуму. «Я хочу предоставить миссис Крэндон все шансы доказать свою правоту, и, если она действительно обладает экстрасенсорными способностями, я буду первым, кто поможет ей доказать их подлинность», – писал он Комстоку. Вместе со своим помощником Коллинзом они разработали приспособление, которое «будет удобно для миссис Крэндон». «У меня нет ни малейшего желания вмешиваться в процесс», – сказал он доктору Крэндону.
Два члена комиссии, с которыми Гудини уже успел поссориться, все еще считали, что ему не место на поприще серьезных научных исследований. Поскольку Каррингтон уже был глубоко убежден в силе Марджери, он не видел смысла оставаться на сеанс: там он мог испортить энергетику, устроив скандал со своим антагонистом. Вскоре после прибытия Гудини в Бостон Кэрри покинул дом на Лайм-стрит. Макдугалл тоже уехал из города. Несмотря на то что Мунн надеялся на единство комиссии, Марджери не предстанет перед всеми ними одновременно.
Выступая с лекциями в Канаде, Макдугалл призывал к созданию подлинной метафизической науки – собственно, за это ратовал и доктор Крэндон. С точки зрения Макдугалла, естественные науки не способны найти ответ на величайшие загадки Вселенной, «поскольку атом делим, материя переходит в энергию, но что такое энергия – неизвестно никому». Вдохновленный аргументацией Макдугалла, журналист «Нью-Йорк Геральд» написал, что «теперь религия вновь обрела уважение в среде интеллектуалов». Но Берд не понимал, почему же тогда знаменитый психолог отсутствует на сеансах, когда медиум так близок к получению одобрения со стороны науки?
Мунн и Комсток попросили Гудини придумать способ обездвиживания Марджери, который был бы надежным и в то же время гуманным. Нужно было приспособление, которое не помешает сложному процессу формирования эктоплазмы. С этой целью Гудини, специалист по побегам из камер пыток и огромного молочного бидона, решил опереться на собственный опыт, придумывая «клетку» для Марджери. Комиссия поручила ему придумать метод контроля, который не помешал бы медиуму. И великий иллюзионист измыслил приспособление, которое впоследствии стали называть «ящик Гудини».
Один репортер потом писал, что этот ящик напоминает «клетки, которые использовали первые пуритане в целях наказания преступника»; другой назвал его «помесью колодок, позорного столба и раскладушки»; третий заявил, что это устройство напоминает «гидроэлектрическую ванну». Но в этом изобретении прослеживалась определенная логика. Гудини и Коллинз разработали новую модель кабинки для медиума, позволявшую оставаться в темноте и уединении, которые считались необходимыми для экстрасенса, и при этом не оставлявшую возможность мошенничать. По виду дубовая кабинка напоминала ящик, сужавшийся кверху, как остроконечная крыша дома, и оснащенный отверстиями для головы и рук медиума.
