– Испытание было несправедливым, – заявила она журналисту «Бостон Тревелер». – Так, Гарри Гудини сам признал, что астральные эманации не могут пройти сквозь столь плотную деревянную панель.
Как Берд и Дойл, Марджери утверждала, что ящик Гудини блокировал астральный поток. И с каждым ее интервью новые заголовки начинали нисхождение из эфира: «МАРДЖЕРИ ВЫСМЕИВАЕТ ЗАЯВЛЕНИЕ ГУДИНИ. Медиум опровергает его слова о том, что контроль за проявлением ее способностей был ненадлежащим».
– Это неправда, на каждом из сотни сеансов контроль был идеальным.
Марджери сочла, что хватит ей молчать, ожидая, что Берд и остальные защитят ее.
– Я глубоко уважаю мистера Берда, – сказала Мина в интервью «Бостон Геральд». – Он джентльмен, и он мой друг. Но по крайней мере один член комиссии вел себя вовсе не как джентльмен.
Изображение несчастного медиума, заточенного в ящик Гудини, заставило многих сочувствовать ей. Одна бостонская газета написала, что Король наручников «всегда противился вниманию прессы к миссис Крэндон». Но после этих событий внимание лишь усилилось. «Я честно пытаюсь сдержать свое обещание и хранить молчание, – писал Принсу Гудини. – Но вы должны позволить мне защищаться, прошу вас». Принс передал эту жалобу Мунну, предупредив издателя о том, что Берд и доктор Крэндон провоцируют Гудини. «Складывается крайне несправедливая ситуация: противники позволяют себе критику в его адрес, в то время как сам Гудини вынужден воздерживаться от комментариев по этому поводу еще по меньшей мере две недели».
Газета «Хартфорд Курант» выпустила передовицу, посвященную дискуссии о Марджери. В этой статье, называвшейся «ПОИСК ОТВЕТА НА ИЗВЕЧНЫЙ ВОПРОС», предлагался непредубежденный взгляд на последние события: «Представляется очевидным, что вопрос еще не решен», и существует две точки зрения на медиумизм Марджери. Те, кто верил в загробную жизнь, утверждали, что ничто не поколебало их доверия к медиуму, в то время как люди, отрицавшие возможность загробной жизни, называли Марджери мошенницей. «И вновь нам предстоит увидеть противостояние, исход которого еще не определен».
Две недели спустя о Крэндонах писали в газетах уже не в связи со спиритическими сеансами. В полдень восьмого сентября Алека Кросса, милого и вечно встревоженного английского ветерана войны, работавшего у Роя секретарем и библиотекарем, обнаружили без сознания на крыльце одного из домов на Бример-стрит – всего в паре десятков шагов от дома Крэндонов. На голове у пострадавшего была глубокая рана неизвестного происхождения. Алек умер в карете скорой помощи, не доехав до больницы. Человек был смертельно ранен – возможно, кто-то ударил его дубинкой, – и это произошло в районе Бикон-Хилл. История была настолько необычной для этого респектабельного квартала, что на Лайм-стрит опять съехались журналисты.
Доктор Крэндон поведал полиции и газетчикам историю покойного англичанина – о том, как тот путешествовал по миру и тридцать лет служил Британской короне в таможенном управлении. Тем не менее на сеансах он казался таким слабонервным, что сложно было представить себе его героическое прошлое[64]. Он явно был привязан к Марджери, испытывая к ней что-то вроде детской влюбленности. Ее медиумизм изменил его жизнь. Недавно от Кросса ушла жена – на момент его смерти она была в Канаде.
Кроме историй о путешествиях Алека Рой рассказал полиции, что Кросс в его присутствии пережил несколько сердечных приступов. Доктор считал, что такой же приступ случился с ним днем, Алек упал, ударился головой, и его шатнуло к двери дома на Бриммер-стрит.
Но была в этой истории одна странная неувязка: как раз в то время, когда Алек скончался, в полицию поступил анонимный звонок с сообщением об автомобильной аварии неподалеку от места, где обнаружили тело Кросса. Полиция предполагала, что Кросса могла сбить машина, но свидетелей аварии не нашлось, и дело объявили закрытым.
Тем вечером Крэндоны устроили очередной сеанс. Едва появившись, Уолтер сказал:
– Сегодня вы все очень серьезны.
– Уолтер, я потерял близкого друга, – ответил Рой. – Завтра нужно будет произнести речь на его похоронах. Что мне сказать?
Вскоре Уолтер прошептал очередной свой стих, и в янтарном свете Рой записал слова призрака.
На следующий день Рой прочитал стих Уолтера на похоронах. Алека кремировали. На церемонию собрались члены клуба «Абак» и жильцы из дома Алека в пригороде Бостона.
