«Я не оспариваю тот факт, что эксперимент со звонком достаточно убедителен, но не могу сказать, что увиденное убедило меня в сверхъестественной природе происходящего, – писал психолог Рою. – Возможно, моя обстоятельность кажется вам чрезмерной, но вы должны помнить, что все это – мой Рубикон». И этот Рубикон он еще не готов был перейти, хотя звонок звенел всю осень. А это означало, что Гудини снова нужно вернуться в Бостон.
Медиум, отдавшая свою жизнь – буквально, как потом высказался Марк Ричардсон, – на исследование паранормальных явлений, не придерживала свой дар только для круга друзей и исследователей. «Почти каждый вечер дом на Лайм-стрит становился Меккой для паломников со всего света», – вспоминал Ричардсон.
Два раза в неделю Марджери официально принимала гостей, чьи имена брала из огромного списка желающих. Эти люди не были ни друзьями Крэндонов, ни учеными. К Марджери приходили священнослужители разных конфессий, юристы, инженеры, бизнесмены, механики и школьные учителя. В отличие от ученых, эти люди искали духовного просветления. Каждый гость хотел не только посмотреть на физические проявления дара Марджери, но и «приносил с собой целый список своих вопросов о жизни земной и загробной».
«Но их надежда на ответы сразу же развеивалась», – писал Ричардсон. Многие участники верили, что Уолтер – действительно какая-то потусторонняя сущность, но этот призрак не любил описывать загробный мир. Он объяснял это тем, что человеческий язык не способен передать понятия из его измерения. Ни одно существо из астрала не могло описать свой мир так, чтобы это поняли живые. «Уолтер мало что рассказал нам об особенностях мира иного», – признавал Ричардсон.
Уолтер лишь сказал, что после смерти пребывал в некоем похожем на сон состоянии, вспоминая, что происходило с ним при жизни. Он пришел в себя после смерти и обнаружил, что обрел новые чувства и способности, а также выяснил, что ощущает связь со своими близкими, которые все еще были живы. Он постарался объяснить участникам сеансов, что в загробном мире нет ни ангелов, ни арф, ни золотых городов, зато пребывание там невыразимо приятно.
– Ваше физическое восприятие столь же ограничено и примитивно, как зрение лягушки, упавшей в колодец, – говорил он.
Даже мистики не подозревают, каково это, когда «рвется серебряная нить». Но главное, смерти не нужно бояться. Медиумы, заглядывавшие за грань в трансе, не хотели возвращаться. Да и самому Уолтеру было очень трудно приходить в земной мир, но он не мог бросить свою сестренку одну, пока она полностью не разовьет свой дар. Уолтер был сигналом, Марджери – передатчиком, но «нужны правильные условия, чтобы сигнал можно было уловить. А если вы не можете поймать волну, не станете же вы выбрасывать радио, верно?»
Иногда Марджери передавала сообщения от какого-то постороннего духа, который блокировал сигнал Уолтера. На одном сеансе в октябре доктор Крэндон даже испугался – над полом рядом с кабинкой медиума раздалось какое-то ужасное рычание. Через пару минут Уолтер слабо просвистел. Он сказал, что слаб сегодня и мало что сможет сделать. Он провернул трюк со звонком, но тот вышел не очень удачным, и, учитывая, что шансы на какие-то еще проявления силы Марджери были невысоки, доктор Уорчестер вступил в дискуссию с призраком. Священник хотел узнать, как происходит переход в мир иной.
Уолтер ответил, что описаний загробной жизни столько же, сколько призраков.
– Но как это ощущали вы? – настаивал Уорчестер.
По словам Уолтера, покинув тело, он вначале не ощутил отличий от земного плана. Он словно проснулся в какой-то странной гостинице после сна о том, что он лежит в гробу, а рядом плачут мать и сестры. Он знал, что мертв, но не был готов покинуть близких.
– Вы были рады понять, что после смерти остались живы? – спросил священник.
– Нет, – ответил Уолтер. – Я был первым из моей семьи, кто перешел на эту сторону.
Марджери вздрогнула, словно просыпаясь от транса. Тем временем Уолтер рассказывал, что вначале «тосковал по дому» и ему было «одиноко». Он хотел прожить свою жизнь на земле, как другие люди. Переход в мир иной нелегко дается тем, кто умирает внезапно, объяснил он. Люди со смертельными заболеваниями, сами того не осознавая, колеблются между нашим миром и потусторонним, оказываясь то тут, то там. Но Уолтер не был готов покидать физический план и потому не ушел. Доктор Уорчестер поинтересовался, как он видит участников сеанса? Так, как видел родных, хоронивших его? По словам Уолтера, он скорее чувствовал их присутствие, чем видел их, и в любом случае мир вещный казался ему нереальным, как образы на экране в кино. В потустороннем мире все земные желания представляются абсурдными, поэтому его сестренка так часто смеется на сеансах.
– На что же стоит обращать внимание в нашем плане? – спросил Уорчестер.
– На ваши мысли, – ответил призрак. Мысли «вещны», как он выразился. – Ищите мысли, ведь мысль есть вещь, и эта вещь пребудет навечно.
