Наконец-то все были готовы к предстоящему противостоянию Уолтера и доктора Макдугалла. Участники сеанса собрались в залитой красным светом комнате вокруг стола. Исследователи ни на шаг не отходили от Мины. И тут же начались чудеса. Послышалось пять громких хлопков, будто кто-то собирался запугать наглецов, полагавших, что они могут остановить проявления медиумической силы. Стол дернулся в сторону Макдугалла и замер в паре сантиметров от его груди, а затем отодвинулся к медиуму. Он подпрыгивал, как игривый пес, встал на две ножки и замер так на тридцать секунд. Потом начал постукивать по полу, при помощи шифра передавая свои приветствия участникам сеанса и отвечая на их вопросы.
В половине десятого все услышали приветственный знак Уолтера: дух насвистывал первые ноты симфонии Венсана д’Энди «Сувенир». Потом раздались пощелкивания, скрежет, странный смех. Когда эти звуки утихли, медиум удалилась в свою кабинку, причем Макдугалл держал ее за одну руку, а Робак – за другую. Гельсон писал, что они удерживали медиума весь вечер, встав по две стороны от кабинки и наблюдая за ней сквозь тонкую черную занавеску. Они не заметили никаких подозрительных движений или иных признаков мошенничества. Чтобы успокоить исследователей, доктор Крэндон предложил еще один метод контроля. Участники сеанса и медиум набрали в рот воды – таким образом, никто из них не мог бы имитировать голос Уолтера. Робак попытался что-то сказать, но раздалось лишь невнятное бульканье. Установив, что теперь никто не может говорить, а призрак продолжает общаться с ними, участники один за другим выплюнули воду. Все, кроме медиума. Уолтер начал подтрунивать над сестренкой, говоря, что заболтает ее до посинения. Мина – к неудовольствию Роя – расхохоталась и пролила воду.
Но затем настроение в комнате изменилось. В церкви неподалеку зазвенели колокола – десять часов вечера. На этот звук эхом отозвался Уолтер: он повторил бой на своих «астральных часах». Затем он исполнил марш Баттерфилда на каком-то музыкальном инструменте, похожем на колокольчики. На полу кабинки миссис Крэндон стоял обеденный гонг, и, хотя оба исследователя держали медиума за руки, гонг зазвонил. Затем Уолтер обратился к Макдугаллу.
– В какое время вы хотите остановить часы в гостиной? – спросил у него призрак.
Макдугалл сказал, что предпочел бы, чтобы они остановились около половины одиннадцатого. Затем Уолтер поинтересовался, доверяет ли он Робаку.
– Ну конечно! – ответил Макдугалл.
Тогда голос предложил Мине и Робаку спуститься в гостиную и проверить, идут ли еще часы. Когда они вернулись, медиума усадили обратно в кабинку, и в этот момент шесты, на которых держались занавески, зашатались. Кабинка дернулась в сторону Макдугалла. Но на этом Уолтер успокоился, и вскоре воцарилась тишина. Через некоторое время прозвучали четыре хлопка по полу – знак того, что сеанс окончен. Когда включили верхний свет, миссис Крэндон вышла из кабинки с улыбкой на устах.
Исследователи спустились на первый этаж и обнаружили, что все двери заперты, восковая печать не сорвана, а часы в гостиной остановились ровно в 10:30. Гельсон был потрясен. Но именно он через неделю на следующем сеансе попытался разоблачить миссис Крэндон.
Пятнадцатого ноября у Мины была назначена встреча с доктором Макдугаллом. Пепельно-серое небо низко нависло над обманчиво безмятежным парком во внутреннем дворике кампуса Гарвардского университета. Доктор Макдугалл занимал в корпусе имени Эмерсона кабинет, некогда принадлежавший Уильяму Джеймсу. Новости были плохими. Доктору Крэндону предложили выбор: либо он сам расскажет жене о результатах гарвардского исследования ее способностей, либо отправит ее к Макдугаллу, чтобы тот обсудил «этот щекотливый вопрос». Когда доктор предпочел второй вариант, Мина не особенно встревожилась. Что бы там ни обнаружил этот психолог, ей нечего было стыдиться ни в этом мире, ни в загробной жизни.
