Юноша встал и подошёл к шкафу. Он открыл дверцу и посмотрел на обилие одежды. Рубашки, жюстокоры*, аби*, кюлоты*, жабо*, чулки, кафтаны, сюртуки, брюки, плащи… Чуть левее галстуки всех видов, броши и перстень с жёлтым камнем и гербом семьи. Сегодня он первым делом хотел закончить все дела, и ближе к сумеркам пойти прогуляться по городу. Он достал чёрную рубашку, а с верхней полки кружевное белое жабо, не забыв прихватить голубую брошку-булавку. Долго выбирая между белым и чёрным жюстокором, выбор пал вообще на бежевый шитый золотыми нитками, одиноко висящий. Нацепив и его он достал такие же бежевые кюлоты с белыми чулками, и чёрные башмаки с большой пряжкой. Обычно, он не наряжается как положено одеваться всем дворянинам, предпочитая по большей части брюки, плащи и тому подобное. Но сегодня пройдёт важная встреча и заключение договоров. Поэтому надо показать себя с лучшей для них стороны. А чудак одетый как крестьянин придётся совсем не по вкусу партнёрам из Португалии.
Закончив с внешним видом, он вышел в коридор, где встретил двух горничных. Те поклонились и ушли, переглядываясь. Не обратив на них никакого внимания, шатен стал спускаться по главной лестнице, к месту встречи гостей. Они ещё не приехали, поэтому Осаму поплёлся в сад, к заранее приготовленным приборам. Сел на свой стул у куста роз и принялся ждать. Всякий раз над ним нависала рука Времени, коя без колебаний хватала его, и вкуручивала в его голову терпение. Улыбаясь, время разжимало его, и оставляло жить. Что за великая злоба — оставить кого-то жить.
***
Встреча прошла как по маслу, без единой неловкой паузы в диалогах. Договор заключён, гости отбыли оставив в подарок тишину. Несомнено лучшее дарование, дороже разрешения на торговлю в Лиссабоне.
Сейчас шатен снова выбирал себе одежду, только намного проще и сдержанее, на прогулку по городу. Было у него ещё одно увлечение, не страннее обычных. Переодеваться простолюдином и щеголять по городу. Никто его не узнавал потому, что мало кто из крестьян его видел в живую.
Абсолютно готовый Дадзай красовался перед зеркалом. От французкого дворянина ничего не осталось. Сейчас он, в бурых штанах, свободной белой рубахе и в жилете, совсем не господин Дадзай. Открыв окно, он осмотрелся по сторонам. Никого. Теперь нагнувшись к кровати и достав из под неё верёвку, он сбросил один её конец в окно, а другой привезал к ножке кровати. Спрашиваете, почему не выйти в коридор, так проще? Ответ прост: никто не знал об этом увлечении молодого господина, а попадись он на глаза сплетницам-служанкам, можно сказать прощай репутации семьи. Да и так совсем неинтересно. Поэтому сейчас он ухватился за веревку и стал спускаться, как альпинист в сад. Также быстро спрятав верёвку он направился к забору. В нём уже заранее приготовленные отверстия, для более удобного преодоления препятсвия. И вновь как альпенист, он стал карабкаться вверх, и спрыгнув с небольшой высоты, довольный направился в город.
Дома и улочки мелькали, и постепенно исчезали позади юноши. Он улыбался во всю, будто его только что выпустили из тюрьмы, и он бедный, неба голубого не видел. Хотя сейчас небо не голубое, а сумеречное и переливается из розового в алый. Он замер, неспособный оторвать взгляд от ярого зарева. Прекрасно. Чудно. Волшебно. Именно из-за таких моментов, стоит иногда выбираться из роскошной, но тюрьмы.
Он побрёл в сторону фруктовой лавки, с желанием отведать персиков. Он подошёл к ящикам с фруктами, обращая внимание купца на себя. Рассмотрев и выбрав для себя понравившиеся он молвил
— Будьте любезны, этих пожалуйста
— С вас 5 золотых
Дадзай полез к мешочку с монетами, отсчитывая пять штук. Кругленькие диски были переданы продавцу, на что взамен он получил пакет из семи персиков.
— Всего доброго! — крикнул юноша напоследок, удаляясь всё дальше и дальше от лавки. Старик утвердительно кивнул головой, мол, и тебе того же.
Сейчас шатен планировал ещё минут сорок медленно идти обратно в особняк, переодеваться на ночной бал. Он так и не встретил девушку мечты. В его представлении не было чёткого образа и идеала избраницы. Он считал что сразу почувствует родственную душу, где-то в подсознании. Среди всех девушек, которых он встречал, не было не одной, которая вызывала бы у него хоть какие-то чувства. В основном это были, или равнодушие и холод, или гнев и неприязнь к особо упёртым. Они даже издалека не напоминают любовь, этих бабочек в животе, этот трепет в груди, это частое дыхание и неспособность мыслить логически. Он никогда не влюблялся, всё выше перечисленное лишь его понятие любви, на деле же всё может быть совсем иначе, но… Разве не могут чьи-то представления и понимание оказаться истинной? А отчего нет? Вполне могут, если это не ложь. А что такое ложь? Это прекрасная история, которую любят портить правдой. Варвары.
