На экране замелькали обнаженные люди. Они улыбались, шутили и заигрывали друг с другом. Внимание Меган тут же привлекла смущенная девушка, стоявшая в углу и пытающаяся прикрыть наготу легким шелковым пеньюаром. Голос за кадром пытался успокоить ее и говорил, что все хорошо, что нечего стыдиться, ведь то, что происходит здесь – вполне естественно. Моника не хотела и дрожала от волнения. К ней подошел тот самый парень, с которым говорила Меган. Он что-то сказал ей, и она отложила пеньюар в сторону. Участники расположились на больших матрасах ало-красного цвета. Комната, в которой все происходило, некогда была подвалом. Почти все осталось в ней без изменений, только стены претерпели небольшой косметический ремонт и в потолок были вмонтированы небольшие металлические крючки. К ним подвешивались специальные качели, но на этот раз режиссер решил повесить четыре цепи с кожаными ремнями, затягивающимися на запястьях. Еще одна такая же цепь предназначалась для шеи. К ним подвели Монику. Ее сердце сжалось от страха, а глаза остекленели. Крепкие парни аккуратно подсадили ее и затянули ремни. Она оказалась подвешенной за руки, ноги и шею почти в метре над землей. Все остальные предались утехам на матрасах под ней, изредка поглаживая ее нежное хрупкое тело. Моника немного успокоилась и, казалось, начала получать удовольствие от процесса. Она пыталась шевелиться и извивалась подобно змее. Один участник протянул к ней руки и обхватил талию, пытаясь дотянуться хотя бы до грудей, но куда там! Он слишком сильно притянул ее к себе. Крюки не выдержали. В мгновение ока все четыре цепи с лязгом повисли на нежных ручках Моники, а сама она осталась висеть под потолком и биться в предсмертных судорогах. У нее сломалась шея – пятый крюк так и остался на месте. Кто-то закричал и убежал, кто-то тщетно пытался помочь… Оператор держал камеру и повторял:
На этом запись прекратилась.
По щеке Меган скатилась слеза сожаления.
Она выключила компьютер и налила виски. Развернувшись в кресле к окну, она всю ночь провела в мрачной задумчивости.
Не стоит доверять людям, сулящим легкое счастье. Они способны соврать, что для этого не нужно прикладывать никаких усилий. Они могут заманить в ловушку, из которой никогда не выбраться. Они скажут, что помогут, хотя первыми отрекутся в случае неудачи.
Все жаждут обрести то самое сказочное счастье, но даже оно никогда не дается так просто.
Благодаря довольно успешной карьере адвоката, Меган Стилл хорошо научилась отличать ложь от правды. Она стала замечать, как клиент нервно кусает губы, когда заявляет о своей невиновности. Как на его лбу выступают капельки пота, когда он заявляет о непричастности к ограблению. Или постоянно чешет затылок, уверяя ее в самом добропорядочном образе жизни. Меган Стилл знала, что любое непроизвольное движение может поведать гораздо больше правды, чем сам человек.
Особенно если он так тщательно старается ее скрыть.
Нил ерзал в кожаном кресле, не зная, куда деться от испытующего взгляда Меган. Конечно, он подозревал, что правда когда-нибудь выплывет, но к тому времени как все выясниться, Нил надеялся быть уже от Нью-Йорка. Где-нибудь во Франции. Он давно уже прикупил себе небольшой домик на побережье. Но сейчас, сидя в кресле, Нил со страхом осознавал, что мечта становится все более и более призрачной.
– Откуда у тебя эта запись? – ужаснулся он, после того как Меган продемонстрировала диск.
– Я ездила на порностудию. Думал, я не узнаю?
– Да, то есть, нет…не так скоро.
– Мне стоило бы сообщить об этом в ФБР. Думаю, они очень заинтересуются.
– Только не туда! – взмолился Нил. – Это разрушит всю мою жизнь!
– А Моника? Разве вы не также поступили с ней? – холодно ответила Меган. – Вы ее уничтожили!
– Это был несчастный случай! Ты сама все видела! Мы не имели к этому никакого отношения.
– Нет, Нил, теперь-то ты не отвертишься – придется рассказать всю правду.
– А если я откажусь? – осмелел он.
– Не думаю, да и ты теперь не в том положении – один мой звонок и ты за решеткой. Надолго.
Нил, казалось, взвешивал все «за» и «против». Целых десять минут он сидел, уставившись в одну точку. И продолжалось бы это еще довольно долго, если бы Меган его не одернула.
– Говори!
– Зачем мне что-то рассказывать, – отрешенно сказал Нил. – Ты итак все прекрасно знаешь. И про смерть Кристин, и про то, как нас шантажировал Алекс и про Монику… Что еще?
– Что вы сделали с телом? Где оно?
– Я не знаю. Мне позвонила Кристин – тогда я был не в городе. А когда вернулся, она сказала, что все улажено. Да и мне без разницы, с ней стало.
– Ты так цинично об этом говоришь, – Меган не скрывала отвращения. – Как ты можешь? – она вставила диск в проигрыватель и на плазменном экране, висевшем в ее кабинете, вновь замелькали ужасные кадры. Меган остановила запись на том самом моменте, когда на лице Моники застыли ужас и отчаянье. – Посмотри на нее внимательно.
Нил еще ниже опустил голову.
