Она подначивала Мира, но ничего с собой не могла поделать: это было её любимое занятие. Но тот сделал вид, что ничего не заметил и продолжил:
– Зато узнал кое-что о людях. Герцога здесь все любят, уважают и жалеют. Он добрый, справедливый и не жадный.
– Пожалуй, поверю, – тихо пробормотала Ния, потому что прохожие уже начали оборачиваться на странную девицу, разговаривающую сама с собой.
Ния и не заметила, что отошла уже довольно далеко от особняка. Она взглянула на название улицы и покачала головой: «улица Грёз», придумали же. А Мир продолжал делиться:
– Княгиня об этом доме знает, но порог его никогда не переступала. Шпионов своих подсылала, но их тут быстро распознавали и выгоняли. Бояна оставила тут защитный артефакт, и человек с враждебными мыслями будет сразу обнаружен, так как артефакт начинает верещать, не умолкая. Так мне, по крайней мере, домовой доложил.
Ния улыбнулась: такой оберег вполне в духе Бояны. Она всегда считала, что наказание должно мгновенным, публичным и неотвратимым.
– Герцог тебя очень ждал, – торопился с рассказом Мир. – Сам проверял, как тебе комнату приготовили и очень боится тебе не понравиться. Он, когда в этом доме бывает, всегда сидит в комнате Бояны, вещь её любую в руках держит и вспоминает. Бояна здесь несколько раз была, но после пропажи твоей матери, не появлялась. Герцог себя винит.
– Так моя мать здесь пропала?! – даже приостановилась Ния и невольно вскрикнула громче, привлекая внимание прохожих.
– Да, – нехотя отозвался Мир, – но ни домовые, ни слуги ничего не знают. Герцог полгода её искал без результата и решил, что здесь замешаны маги. Ведь никаких врагов Тиана заиметь просто не успела. Она всего-то жила в Веренции чуть больше месяца. Даже с княгиней виделась всего лишь раз, – призрак сделал сочувственную паузу и продолжил, – Бояна только и смогла установить, что её дочь жива. Вот с того времени ни разу здесь и не была. Слуги удивляются, как тебя сюда отпустила. Но ты лучше с герцогом поговори, он-то точно знает больше.
– Да уж поговорю, – обещающе произнесла Ния.
Ей вдруг стало обидно, что Бояна, непонятно из каких побуждений, ничего не рассказывала ей об этой части своей жизни, а главное, о месте пропажи матери. Но Ния разберётся!
Вся эта информация, конечно, подпортила настроение, но любопытства не перебила. И Ния до вечера мерила ногами улицы и площади Печа, пытаясь как можно больше увидеть и узнать, а все вопросы приберегла до ужина.
Несмотря на некоторое настороженное ожидание и тревогу, с ней ничего не случилось за целый день. Она заходила в лавки и магазины, покупала одежду и обувь, расплачивалась перстнем герцога, отправляла вещи с посыльным на улицу Грёз, заходила перекусить в небольшие кофейни и кондитерские и чувствовала себя почти спокойно. Правда, пару раз она поймала на себе чей-то взгляд, но, обернувшись, никого не заметила и решила, что это случайный интерес.
К ужину Ния, наняв извозчика, вернулась в особняк. Называть его домом, она пока не могла. И сразу, войдя в гостиную, застыла у порога, наткнувшись на изучающий взгляд серых глаз.
Мужчина стоял у окна и, значит. увидел её возвращение. Но встречать не вышел, а дождался, когда она сама войдёт в комнату. Он был одет в простую, но добротную одежду и встреть Ния его на улице, не подумала бы, что это соправитель княгини. Они молча изучали друг друга, и, когда Ние показалось, что от напряжения она сейчас заплачет, мужчина шагнул к ней, раскрывая руки.
– Ну, здравствуй, внучка. Ты очень похожа на свою мать и на меня, вот только ростиком в Боянку удалась.
Он крепко обнял Нию, у которой всё же прорезались слёзы, и мягко поцеловал её в макушку. А Ния совсем забыла, что обижалась на этого неведомого деда всю жизнь и, крепко обняв его за талию, уткнувшись носом герцогу подмышку, она заревела, как маленькая, во весь голос. Хотя, казалось бы, чего реветь. Ведь пока всё хорошо, и они наконец-то встретились. А дед молча продолжал гладить её по спине и целовать макушку.
– Тебе Бояна подарок передавала, – ещё шмыгая носом, докладывала Ния через некоторое время. – Сказала лично в руки передать. Портсигар красивый для нюхательного табака.
– Потом передашь, – успокоил её герцог. – Но спасибо Боянке: помнит мои слабости.
Они уже сидели на диване, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, рассказывая по очереди короткие истории своей жизни, а потом всё-таки перешли к теме пропажи Тианы. Оказывается, она приехала тогда в Печ по приглашению герцога. Он хотел, чтобы дочь с внучкой жили к нему поближе, потому что сам он выезжать за границу мог только в сопровождении жены или тайно. То есть встречи были бы совсем редкими. А здесь в Пече они могли бы видеться хоть каждый вечер.
