И вроде каждый час при деле проводит, а все денечки считает. Что скажет Николас, когда вернется? Обрадуется или, напротив, разгневается. Седьмой месяц уж пошел, как ее ненаглядный уплыл. Но ни весточки от него, ни его самого.
— О чем призадумалась? — спросила ведьма, искоса поглядывая на застывшую над котлом внучку.
— Бабушка, ты же можешь мне сказать, сколько еще его ждать. Ты ведь знаешь. Почему же молчишь?
— не в первый раз просила девушка, проявляя настойчивость.
— Да откуда же мне знать? — не сдавалась женщина.
— Не хочешь мне о страшном говорить?
— Да с чего ты решила, что если я молчу, то обязательно о плохом? Незачем наперед судьбу свою знать. Вот и все!
— Но ты то свою знаешь, — обиделась Сибилла.
— Неверно ты рассуждаешь. Я и про себя не ведаю.
— Да как же! Сама же причитаешь, не более трех месяцев тебе осталось.
— То другое! Это правило, поперек которого не пойдешь. Две равные ведьмы не могут вместе быть, — разговоры эти злили ведьму, но в кого внучка такая упертая и ворожить не надо было.
— Не ровня я тебе, признаешь! А бросить меня хочешь! Да как я без тебя? Пропаду! И ребеночек сгинет вместе со мной, — попыталась разжалобить Сибилла и даже хлюпнула носом для убедительности.
Кора головой покачала и, достав из сундука что-то большое, завернутое в старое полотенце, положила на стол перед внучкой.
— Зря боишься. Ты уже и так много знаешь. А остальное тут найдешь. Но смотри, береги этот гримуар, — строго наказала ведьма и развернула ткань.
Девушка с нескрываемым любопытством погладила кожаный переплет и, раскрыв книгу, перелистала несколько страниц. — А почему так много пустых листов в конце? — удивилась Сибилла.
— А это для тебя, — еще больше удивила женщина, бережно заворачивая гримуар в полотенце и пряча обратно в сундук. — Тебе эту книгу продолжать, а потом и правнучке.
— Кора, — жалостливо позвала девушка, глядя, как бабушка прячет ключ от сундука, — живот-то уже заметен. Мать косо смотрит, а скоро выспрашивать начнет. А там и соседи зашушукаются.
— Так в чем же дело? Пожитки собирай да перебирайся ко мне. Теперь это и твой дом.
— А родителям что сказать? — Сибилла и рада была переселиться в хижину навсегда, да боязно было.
— Скажи, знахарка на обучение взяла, а за знания ухаживать велит. Совсем стара стала.
Девушка кивнула и, обняв бабушку, последний раз домой к матери побежала.
Вопреки желанию Сибиллы последние месяцы пролетели быстро. А она так хотела замедлить ход времени. Она страшилась потерять бабушку, страшилась остаться совсем одна, страшилась встречи с Николасом. И чем ближе был срок, тем больше ужаса испытывала девушка. Ведьма напротив являла собой образец спокойствия. Давала последние наставления и заботилась о внучке.
А когда нужный день настал, природа враз обезумела. Словно небеса противились появлению новой ведьмы. Проливной дождь сопровождался раскатами грома, а пронизывающий ветер не жалея хлестал мокрыми струями всякого кто вздумал выйти из дома в такую непогоду.
Несколько часов к ряду Сибилла мыкалась по избе не находя себе места. То в углу поохает, то у печки постонет, то у чана с водой мокрым полотенцем оботрется. Схватки уже давно участились, а роды никак не начинались. Однако старая ведьма не обращая внимания на мытарства девушки, невозмутимо готовилась к появлению ребенка: воды нагрела, простыней нарвала, нож на огне прокалила. А потом встала посреди избы и твердо произнесла:
— Пора.
— Нет! — взмолилась внучка. — Кора, не бросай меня!
— Ты справишься, девочка моя.
— Бабушка, не уходи, мне страшно, — затряслась Сибилла ухватившись за руки ведьмы.
— Тебе нечего бояться, дорогая, ты сильная, — обняв девушку, Кора успокаивающе погладила по голове. — Она не выйдет на свет пока я здесь. Но я уйду, и ты почувствуешь облегчение. Перестанешь страдать от родовых мук.
Избегая долгих проводов, ведьма выбралась из цепких объятий перепуганной внучки и уверенной поступью покинула хижину, не обернувшись.
— Бабушка! Бабушка… — разрыдалась Сибилла, не смея сделать и шагу за ней чувствуя, как по ногам побежала вода.
Как и обещала старая ведьма, после ее ухода все прошло быстро. Омыв и запеленав ребеночка, Сибилла уселась перед очагом, тихо покачивая мирно сопящий сверток. Погода наладилась, и на ясном небе горели яркие звезды, пытаясь затмить огромную желтую луну. Только на сердце юной ведьмы продолжал плакать дождик.
— Как жаль, бабушка, что ты сейчас не видишь свою правнучку. Она так на тебя похожа. Как жаль, что ты, Мариотта, никогда не узнаешь свою прабабушку. Она была сильной ведьмой и очень мудрой женщиной. Она бы тебе понравилась, — вздохнув, устало прошептала молодая женщина и затянула колыбельную.
Двухлетняя Мариотта никак не хотела засыпать. Беспокойно крутилась на кровати, жалобно всхлипывала и время от времени поглядывала на мать. Сибилла наблюдала, но ничего не предпринимала. У дочки никогда не было проблем со сном, и причина ее упрямства была не ясна. Малышка потерла ручками глазки и снова захныкала.