— Ну что с тобой моя маленькая? — ведьма присела на край кровати, — Отчего ты сегодня такая капризная? Маме надо уйти.
Сибилла раскрыла кулак и показала девочке лежащие на ладони перышки. Затем легко подув, заставила их взмыть в воздух. Перья медленно закружились, образовав хоровод. Мариотта торжествующе захлопала в ладоши, сопровождая улыбку задорным хохотком. Наклонившись, Сибилла поцеловала дочь в лобик. Девочка тут же сонно заморгала. А когда веки сомкнулись, и ребенок ровно засопел женщина, накинув на голову большой платок, тихо выскользнула из дома. Почти всю дорогу до деревни она бежала. Сама не знала почему, ноги ее торопливо несли вперед. Выбежав на берег, где последний раз миловалась с возлюбленным, она увидела на дальней косе корабль. Сердце ухнуло вниз, а вернувшись на место, птичкой затрепыхалось в груди. На этом корабле мог вернуться Николас. Ее Николас!
Так толком и не отдышавшись, ведьма снова побежала. Пробегая знакомые дома один за другим, она остановилась недалеко от избы семьи Ванклауд. Во дворе среди толпы, спиной к ней стоял мужчина. Он выделялся среди селян более дорогой и добротной одеждой. Да, за три года Николас немного изменился, но это по-прежнему был он. Только почему-то ее жених обнимал другую девушку. Тревога охватила юную ведьму. Чуть дыша, она пыталась разглядеть свою соперницу. Ничего особенного в девушке не было. Чепец скрывал волосы, но по выбившимся прядям стало понятно, они коричневого оттенка. Мимолетный поворот головы позволил Сибилле увидеть и ее абсолютно не примечательное лицо с маленькими карими глазками и чересчур длинным носом. А еще она была юна. Слишком юна. Убедившись в своем превосходстве, ведьма успокоилась. Уж такую дурнушку она в два счета отвадит.
Словно почуяв, Николас обернулся и застыл, увидев Сибиллу. Побледнев, он отступил от своей спутницы, виновато уставившись себе под ноги. Ведьма коварно улыбнулась. Но через несколько секунд улыбка сползла с ее лица. Когда та девица развернулась к Николасу, ее большой живот был отчетливо виден. И, судя по размерам, ожидать оставалось месяца два-три. Откуда-то сбоку послышались перешептывания: “Николас с женой приехал”, “миссис Рода Ванклауд”, “красавицу привез”, “ай да Николас, с таким важным и обеспеченным семейством породнился”.
От услышанного и увиденного у ведьмы, горло будто удавкой сдавило. Глаза пеленой заволокло, а по щекам слезы побежали. “Бежать” — пронеслось у нее в голове. И Сибилла, разрываемая обидой и злостью, вышла из толпы, добрела до края деревни и уже опрометью кинулась к своей хижине. Молодая женщина только в лес ступила, а с неба уже первые капли закапали, и ветер задул, прогоняя людей с улиц. Чем больше злилась и горевала ведьма, тем сильнее бушевала погода. До утра гром да молния над деревней резвились. Селяне и припомнить не могли, чтоб такой ураган когда-то свирепствовал. В каждом дворе разрушения были.
Еще неделю природа удивляла своими причудами, а потом затихло все. Ни ветерка, ни дождинки. Только солнце жарит. В такую жару в лесу самое то. Тень от деревьев, птицы поют. Вот и Сибилла неторопливо вышагивала по тропинке, наслаждаясь лесной зеленью, перебрасывая тяжелую корзину с продуктами с руки на руку. На городской базар ведьма заглядывала нечасто, вот и загружала корзинку доверху. Да и как покупки совершать, если заработок непостоянный Тут мази продаст, там поворожит, травами хвори разные полечит. Не часто люди к знахаркам обращаются. А силы ведьмовские прятать приходится.
— Здравствуй, Сибби, — послышалось из-за дерева.
— Здравствуй, Николас, — откликнулась женщина, не останавливаясь. О том, что ее бывший возлюбленный на дорожке поджидал, она давно знала.
Мужчина нерешительно вышел на тропу и также неуверенно попытался завести разговор:
— Я искал тебя. Был у тебя дома. Твои родители сказали, что ты ушла и живешь в лесу, с какой-то ведьмой.
— Не ведьмой, знахаркой, — возразила Сибилла, соизволив остановиться и выслушать, — но она уже умерла.
— Значит, ты совсем одна живешь? Почему к родителям не возвращаешься?
— Зачем ты меня искал? — сохранять спокойствие женщине было очень трудно.
— Увидеть… — начал, было, Николас, да осекся под испепеляющим взглядом, — поговорить. — О чем нам с тобой говорить, Николас? О том, что ты обещал вернуться через полгода? — чувствуя гнев, закипала ведьма. — О том, что собирался на мне жениться? Или о том, что… — и резко оборвав речь, вдруг сникла и безрадостно попросила: — Иди к жене, Николас… Не о чем нам с тобой теперь уже говорить.
Одного взгляда на мужчину хватило Сибилле, чтобы сердце снова заныло. Но, не выказав своей боли, она продолжила путь к своей избушке, не обернувшись даже, когда за спиной эхом разлетелся его окрик: “Прости!”. Только в домике женщина смогла выплеснуть всю горечь изнутри. Глянув на маленькую дочку, сладко спящую на кровати в обнимку с тряпичной куклой, Сибилла достала из сундука игрушку совсем иного предназначения. Маленькая восковая куколка легко помещалась в ладони.