— Не найдет, — упрямо твердила девушка.
— Я же нашел.
— Ты — другое дело. Тебе я позволила. Правильно ты говоришь. Нет в тебе угрозы для меня.
— Тревожусь я! А ты только упрямиться!
— Не тревожься понапрасну, все хорошо будет, — уж слишком отстраненно вымолвила Мариотта, не отводя глаз от пламени. И вдруг, запрокинув сильно голову, замерла.
— Мари! — испуганно позвал мужчина, слегка потеребив девушку.
А ведьма, как застывшая статуя в чудной позе, не отзывалась и на прикосновения не откликалась. Так и просидел Хьюго несколько минут, удерживая Мари, пока та в себя не пришла.
— С тобой все хорошо? — обеспокоенно спросил Хью. — Ты прежде на огонь смотрела, а потом в беспамятстве была. Ты что-то видела, да? Не таи.
— Тебе не понравиться, — помогала головой ведьма.
— И все же…
— Ты страшишься огня? — неожиданно спросила Мари.
— Остерегаюсь. Людям не стыдно бояться. Не зря нас пугают гиеной огненной.
— Вот и моя мама боялась. Из-за малодушия так и не смогла совладать с огнем.
— Ну а ты? Ты страшишься?
— Боязно ли мне? — Мариотта отклонилась от мужчины, чтобы заглянуть ему в глаза. — Что есть вода или земля? Они не губят твою плоть разом. Да, они ее источат, изъедят, но медленно, со временем. А огонь? Огонь поглощает все за минуты. Так как же можно обмануть огонь?
— Никак… — пожал плечами Хью, не понимая, о чем толкует ведьма.
— Должна быть уловка, — не унималась Мари.
— Ну, коли есть такая, ты обязательно придумаешь, — не стал спорить Хьюго и поцеловал рыжую демоницу сперва в висок, затем в щеку и по шее до плечика губами провел.
И какие уж тут мысли про огонь да уловки разные в голове могут остаться, когда такая нега по телу разливается. Пламя, оно теперь внутри горит и все ярче разгорается.
— Как продвигается поимка ведьмы, господин Бишеп? — заинтересованно спросил староста, накрывая к обедне.
— Видите ли, уважаемый Норман, несмотря на свой юный возраст, эта чертовка очень сильна. Но есть и ещё кое-что мешающее моей работе. Ей кто-то, без сомнения, помогает, — удовлетворил любопытство охотник.
— Охо-хо, — заохал селянин. — Вы уже знаете, кто этот негодник?
— Или негодники, — поправил Грегори. — Я пока не знаю, кто именно мне препятствует. Но вы ведь не станете отпираться, Норман, что в вашей деревне жители что-то скрывают.
— Господь с вами, мистер Бишеп! Да что нам скрывать-то? Мы ж сами вас позвали. Деньги немалые собрали.
— Вот то-то и оно, мистер Селби, — усмехнулся охотник. Одни платят, а другие чинят препятствия.
— Уверяю вас, мистер Бишеп, никто из деревни не помогает ведьме. — категорически отмел напраслину в сторону селян староста.
— Не горячитесь напрасно, Норман, — отправляя в рот ложку аппетитного рагу, осадил Грегори. — Вы ведь можете этого и не осознавать.
Староста от удивления чуть свою ложку не выронил:
— Как это?
— Через отравленную воду ведьма могла наслать на деревню, как проклятия, так и чары принуждения или молчания. Но не волнуйтесь, Норман. Как только ведьма умрет, развеяться и все ее чары и проклятия, — пояснил и успокоил охотник.
— В таком случае, скорейшая поимка ведьмы в наших же интересах. Господь и мы на вашей стороне, мистер Бишеп, — подвел черту Норман и более до конца обедни и словом не обмолвился.
Мистер Ванклауд старался покинуть дом как можно тише. Жена хлопотала у печи, дети тоже были заняты домашними делами. Ничего не объясняя, он торопливо пересек двор, вышел за ворота и направился к лесу. Медальон под рубахой должен был вселять уверенность и решительность, но мужчина не испытывал ничего подобного. Напротив, из-за волнения ладони были мокрыми и холодными, а сердце колотилось быстрее положенного. Но стоило войти в лес, Николас почувствовал уже совсем другую дрожь. Азарт охотника.
— Я найду твое жилище, ведьма, и ты не сможешь мне помешать, — громко произнес мистер Ванклауд, но слова потонули в птичьих трелях и шуме листвы.
А вот голос Мариотты прозвучал отчетливо:
— Ни шагу больше, Николас. Нечего тебе в моем лесу делать.
Оглядев неторопливо девушку, Николас распахнул ворот и достал амулет.
— Все кончено, ведьма. Уймись. Ты ведь знаешь, что это за медальон.
— Значит, вот как ты матушку загубил, — догадалась Мари и смело шагнула ближе. — Ответь мне, Николас, ты любил Сибиллу? За что ты с ней так обошелся?
— Что с того, что любил? Она была ведьмой. Она мучила меня. Зачем ты опять про то меня спрашиваешь?
— Ох… — вздохнула девушка, приближаясь к мужчине вплотную. — Прав ты, Николас. Все кончено. Но не для меня, а для тебя.
Селянин потянулся к амулету, но ведьма была шустрее и прижала его своей ладонью к груди мужчины.
— Думаешь, он спасет тебя? Ждешь, что какая-то безделица остановит меня?
Николас, побледнев, отступил. И, стирая рукавом испарину со лба, заикаясь, залопотал:
— П-п-почему т-ты не п-подчиняется? Т-ты не д-должна п-противиться…