– Кроме того, – продолжил генерал, – семеро из вас были отобраны для формирования специальной эскадрильи, которая будет воевать с летчиками в Сталинграде. – Осипенко достал свернутый листок бумаги, зажатый у него под мышкой. – Вот эти пилоты: Раиса Беляева, Валерия Хомякова, Евгения Прохорова, Мария Кузнецова, Клавдия Нечаева, Екатерина Буданова и Анастасия Дьяченко. Наказанные пилоты будут немедленно освобождены от гауптвахты, и все должны будут явиться на завтрашнее дежурство в обычное время. – Генерал свернул листок. – На этом все, товарищи. Можете расходиться.
Девушки стали медленно разбредаться. Судя по активному перешептыванию, они были так же ошарашены новостями, как и Алекс. Американка догнала Клавдию и Раю, которые направлялись к карцеру.
– И что все это, по-вашему, значит? – спросила журналистка.
– Думаю, и кнут, и пряник, – сказала Клавдия. – Мы избавились от тирана, но взамен получили мужчину-командира.
Карцер представлял собой накрытую яму, в которой по двум сторонам стояли скамейки, а в углу было отхожее место. Хуже всего был лютый пробирающий холод, от которого не спасали одеяла.
Три пленницы жались друг к другу на одной скамейке, укрывшись одеялами. Они провели в карцере пока около шести часов, но были безумно счастливы при виде других летчиц в компании журналистки.
Катя первой подняла взгляд.
– Пожалуйста, скажите, что вы пришли сюда не просто посочувствовать.
– Мы вас сейчас вытащим, – объявила Рая. – Приехал Осипенко. Казар убрали, вроде как «повысили». Давайте выбирайтесь, мы расскажем вам остальное.
– Наконец-то справедливость восторжествовала! – Отбросив одеяло, Настя выбралась из карцера. – Что-то еще?
– Ага, но, пожалуй, не слишком радостное. Я пока точно не знаю, – сказала Рая. – Часть из нас отправляют вольными охотниками в Сталинград, почти всех, кто подписал жалобу на майора Казар. Похоже, с помощью Осипенко она все-таки нашла способ от нас избавиться.
– В Сталинград. Это правда? – Катя замедлила шаг.
– Правда. С учетом того, что немцы почти полностью заняли город, это задание больше похоже на самоубийство.
Катя сжала губы.
– Может, и так. Но зато это настоящая битва, а не сопровождение партийных деятелей и оборона железнодорожных станций. Я готова.
– Верно, – кивнула Настя. – Хотя у нас нет выбора. Самоубийство или нет, я тоже готова.
Клавдия сменила направление мысли.
– Интересно, где мы будем базироваться. Мне казалось, фрицы заняли все аэродромы от нас до Сталинграда.
– Думаю, мы все еще удерживаем Ахтубу, это к востоку от Волги, в пределах досягаемости отсюда, – высказалась Алекс, заметив, что употребила «мы». Но душу ее начал заполнять смертельный ужас. Она не могла смотреть смерти в лицо, находясь рядом с людьми, которых она любила. И мысль о том, что Настю отправляют на верную гибель в Сталинград, где разворачивалась самая кровавая за всю войну битва, грозила раздавить Алекс. Она отвернулась от остальных девушек и заставила себя не волочить ноги, дабы не походить на обиженного ребенка, на пути к ангару.
– Мисс Престон, – позвал ее знакомый резкий голос.
– Майор Казар. Поздравляю с повышением, – выдавила из себя Алекс.
Лицо майора ничего не выражало. Это был явный признак того, что она понимала: ее уволили, а не повысили. Она также понимала, что Алекс это знает.
– Рада сообщить, что генерал Осипенко может забрать вас на своем самолете. Таким образом, вам не придется ждать до завтра, чтобы сесть на поезд. Он может доставить вас прямо в Москву. – Казар выдержала паузу, чтобы эта информация дошла до журналистки, а затем добавила: – Но, возможно, вам захочется побывать в Сталинграде. Это настоящая удача для журналиста – освещать такую великую битву.
Майор стояла, подняв брови, в ожидании ответа. Алекс понимала, что чаша отравлена и что этот подарок – месть за то, что она примкнула к взбунтовавшимся против Казар девушкам. Доступ к Сталинграду для иностранных корреспондентов пока оставался закрытым, но Казар и Осипенко могли использовать свои связи и отправить ее на верную смерть. Если она согласится.
Алекс ненадолго задумалась, взвешивая все «за и против». С одной стороны она сможет находиться рядом с Настей и снять отличный материал, если получится.
– Разве мне сначала не следует получить разрешение от Отдела печати?
– Генерал Осипенко возьмет это на себя и даже может найти для вас место на одном из военных самолетов, направляющихся в Сталинград.
– Я вижу, вы уже все с ним обсудили.
– Значит, вы согласны, – сказала майор с холодной полуулыбкой и пошла прочь.
– Очень мило с вашей стороны, – бросила Алекс ей в спину, пробормотав себе под нос: «Вот змеюка».
Даже если тебя отправляют в смертельно-опасное место, без бюрократии не обойтись. Отдел печати действительно выдал Алекс разрешение на поездку в Сталинград, но место на военном транспортном самолете для журналистки нашлось лишь пять дней спустя.
