– Где я? – попробовала пошевелиться, но тщетно.
– У меня в гостях, дорогая Эльвет.
– Что вы собираетесь со мной сделать?
– Что бы я ни ответил, вам все равно не понравится. Хотя есть такой вариант, – из-за пышного куста показался фей, – вы не канете в Лету, ибо ваша кровь послужит прекрасным строительным материалом для моих будущих детей, – окинул он восторженным взором свои чертовы джунгли.
– Тайер меня найдет.
– Исходя из теории вероятности, такой шанс действительно есть. Но вот уже три часа прошло, – глянул он на свои часы, – а до сих пор тишина. Из чего следует вывод, что найти вас Григеру будет крайне сложно. Гиблые болота, знаете ли, славятся своей непроходимостью. Эх, – вздохнул урод, – если бы не ваша способность, я ведь даже не посмотрел бы в вашу сторону.
– Прямо-таки интересно почему, – с трудом приподнялась.
– Потому что кровь не та. По крайней мере, на данном этапе моих исследований.
– А эльфийская, значит, та?
– Я смотрю, вы в курсе, – скромно улыбнулся фей. – Да, кровь чистокровных эльфов оказалась идеальна для моей умрины, благодаря ее свойствам я вывел настоящую королеву среди ядовитых растений. А главное, она теперь не просто растение, теперь она хищница, стебель которой питает самая настоящая кровь.
– Тогда позволю себе повторить вопрос. Зачем вам яд?
– С детства я обожал две вещи – яды и цветы. Одни меня интриговали, другие восхищали. В школьные годы я активно изучал ботанику, после школы поступил в Цветоводческую академию Спаркса Ноэля, где впоследствии увлекся ядовитой ботаникой. Однако на третьем курсе у меня появилась возможность существенно расширить свой кругозор и получить интересную профессию в неожиданной для меня сфере – криминальной токсикологии. Я не устоял. Вероятно, вам этой страсти просто-напросто не понять.
– А яд-то зачем? Чтобы положить в копилку своих достижений? – У меня наконец-то получилось сесть.
– Полученный мною яд пока что не имеет аналогов, он самый сильный и молниеносный, а за счет генезиса он смешивается с кровью жертвы, и его невозможно выделить известными ныне способами.
– Значит, будете использовать по назначению. Токсиколог-отравитель. Удивительное сочетание, однако.
– Буду, но исключительно в научных целях. Вы ведь знаете историю моей сестры? Она наложила на себя руки из-за несчастной любви.
– Слышала, от вас же.
– Да-да. Так вот, она этого не делала. Карнелия стала моей первой испытуемой. Правда, в качестве яда я использовал коктейль, полученной из смеси крови и токсинов умрины.
– Да вы психопат!
– Я бы предпочел выражение сумасшедший ученый, – усмехнулся Лофтас. – Но, по правде говоря, я устал от своей сестры, ее депрессия не имела ни конца ни края. Каждый день по вечерам я выслушивал нытье, видел слезы, порой переходящие в истерики и обещания убить себя. По сути, я помог ей исполнить ее желание. К слову, она умерла не мучаясь.
– А Лемис Беладриан вам помогал, выходит?
– О нет, – покачал он пальцем, – я не имею дел с такими неаккуратными и бестолковыми мясниками. Вот его вы можете смело называть психопатом. Он убивал ради удовольствия, я же, как уже сказал, во имя науки. Это большая разница, милая Эльвет. В истории полно имен великих существ, которые загубили немало жизней ради спасения тысяч других в будущем. И по сей день не утихают дискуссии: а кто эти великие, безжалостные убийцы или спасители? Так что все очень условно.
– Исчерпывающее объяснение.
Больше у меня не осталось вопросов к этому больному подонку. Меня он точно не отпустит, отсюда следует вывод, что просить его о пощаде бессмысленно.
– Мне правда жаль, – сокрушенно проговорил фей, – я не люблю случайных жертв, Эльвет. Но такие, как вы, для меня опасны. А когда вас не станет, я смогу без проблем покинуть Ксантипп и продолжить свое важное дело где-нибудь еще.
– И когда именно вы собираетесь от меня избавиться?
– Пусть это будет неожиданно. Иначе вы будете нервничать. А пока у вас есть возможность прогуляться по моей оранжерее.
И он ушел. Спокойным, уверенным шагом.
– Блеск! – Я осмотрелась еще раз.
Можно было бы закатить истерику, обхватить себя руками и покатиться по полу. Но, как сказал маньяк-фей, истерики его очень расстраивают. Я поднялась, вытащила из волос несколько жухлых листьев, после чего прошлась по оранжерее, которая представляла собой просторное подвальное помещение с бетонными стенами, земляным полом и дощатым потолком. Многие растения росли прямо из земли, некоторые стояли в огромных кадках, другие, как и в лаборатории, в колбах или террариумах, а освещали всю эту ужасающую красоту фитолампы, собственно, они тут были единственными источниками света. Дверь в подвале имелась всего одна, из чего следует, что невзначай из-за куста фей с топором не выскочит.
