– Будет исполнено, – поморщился гоблин, а меня одарил зубастой, но добродушной улыбкой. Интересно, они так и будут себя вести весь вечер? На Григера скалиться, со мной любезничать?
И, воспользовавшись временным затишьем, я принялась изучать бистро. Несмотря на жуткую стену, увешанную головами, здесь было довольно уютно. Деревянные столы со стульями и лавками, деревянные столбы, подпирающие потолки, массивные светильники на грузных цепях, большой бар с высокими стульями-корягами. Казалось, что мы находимся внутри огромного древа. Но удивительнее всего здесь смотрелся подвесной очаг, в коем бесновалось зеленое пламя. Железная чаша висела по центру зала, испуская магическое свечение, воистину успокаивающее зрелище.
– Тебе здесь нравится? – словно бы напомнил о себе Григер.
– Да. Здесь мне однозначно нравится больше, чем в «Трех ведьмах».
– Рад слышать.
– А что Клюр имел в виду, когда заговорил о твоих пассиях? – Вопрос не слишком тактичный, еще и прямо в лоб, но любопытство взяло надо мной верх. – Ты сюда всех своих женщин водишь?
– Ты третья по счету. Причем второй была пятидесятилетняя дама из прокуратуры, и общались мы исключительно по работе.
– Ну а первая?
– Первой была та, с кем я расстался. Признаюсь честно, на роль великого соблазнителя я никогда не претендовал, в отношениях мне ближе стабильность, а главное, единомыслие.
– Выходит, с той ведьмой у тебя было единомыслие, но ты с ней все равно порвал. Как-то нелогично.
– Наши пути разошлись, единомыслие оно ведь тоже до поры до времени. И дальнейшее наше общение требовало бы определенных жертв с моей стороны, к которым я не был готов.
– Она захотела замуж?
– Молодец, Вереск. Зришь в корень.
– Теперь я прекрасно понимаю Сюсанну с ее желанием погулять на свадьбе внука. Но, увы, закоренелые холостяки неисправимы.
– Ух ты, какое громкое заявление. Для подобных выводов требуется серьезная выборка. Видимо, я многого о тебе не знаю.
– У меня были примеры клиентов. Знаешь, многие приходят в ателье не только за услугами портнихи, но и для того, чтобы поговорить по душам.
– Женщинам свойственно сгущать краски.
– А приходили не только женщины. На моей памяти есть около десяти мужчин, не решившихся связать свою жизнь узами брака, потому что им «хорошо и так».
– Мне бы в голову не пришло обсуждать с посторонним существом свою личную жизнь. Уверен, те господа пытались с тобой флиртовать, не более.
– Весьма странный способ понравиться, жалуясь на женщин и гордясь своим одиночеством.
– Значит, они были жалкие слабаки, неспособные дать своей половине надежный тыл. Холостяк – это тот, кто не нуждается в семье, но не из-за слабости, а в силу убеждений и приоритетов. Вот мне ближе наука и работа. Я хочу полностью отдаваться своему делу, тогда как семья будет мешать, отвлекать, в итоге отношения очень скоро дадут трещину и все закончится разводом с обвинениями в мой адрес. Зачем до этого доводить?
– А если ты встретишь ту, которая будет с тобой на одной волне? То самое единомыслие.
– Даже этот славный корабль однажды разобьется о быт или сядет на мель.
– Сдается мне, ты просто боишься штампа в паспорте. Как и многие мужчины.
– Я не боюсь, а знаю, чего хочу и чего не хочу.
– Будь по-твоему, – пожала я плечами. Как бы Тайер ни старался, все равно не переубедит меня. Он элементарно дрейфит.
– Не веришь? – вскинул он брови.
– Ни капли, – взяла булку из хлебной корзины, как-то незаметно возникшей на столе.
– Да и плевать. – Григер последовал моему примеру, затем разлил по бокалам персиковый штоль. – За переезд? – поднял свой бокал.
– За него. – Я пригубила немного. Вкусная штука, но в голову ударит, факт.
Еще через десять минут нам принесли заказ. Что ж, Григер оказался прав, еда превзошла все мои ожидания. Таких фрикаделек я никогда не ела, а уж десертов и подавно. «Ведьмина шляпа» поразила в самое сердце. Нежнейший мусс с прослойкой из свежей клубники, накрытый карамельной шляпой. Что до штоля, он дал о себе знать довольно скоро. Такими темпами я сопьюсь.
– Ну как? – Григер уставился на меня с ухмылкой. Еще бы, я ведь окосела.
– Отлично. Всегда бы так… – и облизала кончик пальца, испачканный в муссе. – Когда я заработаю много денег, буду ездить сюда из Старого квартала каждый день и заказывать «ведьмину шляпу». Хотя нет, сама научусь готовить, чтобы кормить мужа и наших пятерых детей.
– Пятерых? Не многовато?
– В самый раз. Люблю цифру пять.
– Возьми салфетку, – и протянул мне сразу несколько, – вытри руки.
– Зачем?
– Ты их только что облизала.
– Всего один палец, Тайер.
– А еще о пятерых детях рассуждаешь, ты сама как ребенок.
– А ты педант.
– Любовь к чистоте и аккуратности признак хорошего воспитания, не более.
Он только что обвинил меня в отсутствии воспитания?
– По-твоему, я невоспитанная грязнуля? – сложила руки на груди.
– Кажется, тебе пора в постель. Ты захмелела.
– Возможно. Но дай мне слово, что наутро я проснусь одна.
– Даже не сомневайся в этом, я с грязнулями не сплю в одной кровати, – продолжал улыбаться этот невероятно симпатичный холостяк с правильными приоритетами и дурным характером.
