– Значит, были на то причины. Но «Криворог», конечно, не место для юной девушки.
– Вот и я того же мнения.
– Однако твоих действий я не одобряю, Абрам. И если Эльвет после пробуждения пожелает влепить тебе пощечину, осуждать ее не стану.
– Спасибо, что предупредила, а сейчас я бы хотел отнести ее в комнату. Она проспит еще часа три или четыре. Ну а мне надо в комиссариат.
– Хорошо. Я прослежу за ней.
– И да, если Эльвет проснется до моего возвращения, очень тебя прошу, не дай ей уйти. Уговори остаться, ты ведь можешь, я знаю.
– А где ее вещи?
– В отеле. Я свяжусь с администрацией, запрошу перевозку багажа. Ах да, Жевен Кригер рекомендовала мне избавиться от дома. Он слишком заряжен. Боюсь, я с ней согласен.
– Жевен опытная ведьма, она почувствовала силу магии, но не поняла природы этого дома. Там нашей девочке будет хорошо, вот увидишь.
– Только бы ты не ошиблась.
– Я в своих словах уверена. Иногда надо отступиться от своих знаний и убеждений. Ты и сам знаешь, наука о магии имеет один серьезный недостаток, она ограничивает веру, ставит заслон между фактами изученными и неизученными, но имеющими право на существование. Как продвигаются ремонтные работы, кстати?
– Идут полным ходом. Скорее всего, закончат даже раньше, чем планировалось.
– Приятно слышать. А сейчас ступай.
Я отнес Элли в комнату, уложил в кровать и еще пару минут просто стоял и смотрел, как она спит. Увы, время поджимало, пришлось оставить свою спящую некромантку с щепоткой ведьмы на Сюсанну.
В комиссариат прибыл через час и сразу же отправился в лабораторию, где, на удивление, обнаружил Лофтаса. Он бродил средь своих ядовитых питомцев, опрыскивал их из пульверизатора, что-то бормотал себе под нос.
– Знаешь, Тайер, – заговорил, когда я сел за стол, – у меня сегодня удивительный день. День смерти и рождения.
– Кто же у тебя родился? – Как бы наш дорогой фей не тронулся умом.
– Она, родилась она. Карнелия, – и поманил меня к себе.
Когда я подошел, то увидел в террариуме полностью бурое растение, вернее сказать, росток.
– Ядовитая умрина, – пояснил Лофтас, – гибридная. Я бился над ее появлением несколько лет. И вот наконец-то. Она взошла сегодня, через два часа после смерти Карнелии. Значит, это знак? Как думаешь?
– Видимо. Я в знаки не верю, но кто знает…
– Вот-вот, – улыбнулся фей неестественно широко, – поэтому я решил дать ей имя сестры.
– Смотрю, быстро растет.
– Да, – закивал Лофтас.
– И в чем ее особенность? – Говорить о его ядовитом палисаднике не хотелось совершенно, но ему это нужно.
– Особенность проявится, когда умрина расцветет. Именно в ее цветах будет содержаться яд, по силе превосходящий все остальные яды как растительного, так и животного мира. Она мой прорыв, мое будущее. Главное, теперь не мешать ей расти. Умриновые очень капризны в уходе. Я, конечно, постарался сделать свою Карнелию более устойчивой, но, пока она маленькая, она уязвима. Температура не выше тридцати и не ниже двадцати шести градусов, влажность воздуха девяносто пять процентов, неяркое освещение, все должно быть идеально, – протараторил увлеченно Лофтас.
– Главное, не забудь создать антидот.
– Это само собой, – отмахнулся он.
– Что ж, я искренне рад за тебя, – похлопал его по плечу.
– Спасибо, Тайер. – Фей посмотрел на меня несколько безумным взглядом. Стресс у бедолаги. – И Карнелия всегда будет со мной.
– Да, брат, будет.
– А у тебя как дела? Подвижки по делу линчевателя есть?
– Слишком скромные, чтобы мы могли продвинуться дальше.
– Плохо. Наверняка Герон зашлет сюда Врудика Бельша.
– Вполне может. Но будем верить в лучшее.
Я вернулся за стол, где включил ноутбук. Эльвет сказала, что почувствовала запах ванили, корицы и третьего ингредиента. Надо бы проверить еще раз вещи убитой. Может, удастся поймать частицы. К слову, о ванили с корицей… пожалуй, после работы загляну в пекарню. Как-то же придется извиняться перед Вереск.
И пора бы уже назначить день бракосочетания, дальше тянуть нет смысла. А послезавтра состоится слушание по делу Круса Вереска. В какой-то степени мне даже любопытно посмотреть на этого некроманта, сравнить его с Эльвет, найти сходства и различия.
Как же трещит голова… неужели опять пила персиковый штоль? Когда только успела. И вообще, что происходит?
Приоткрыв один глаз, я застонала от прострела в виске, лишь после рискнула осмотреться. Так! Какого черта? Что я делаю в квартире Григера?!
– С пробуждением, дорогая, – раздался голос Сюсанны, на который я немедля повернула голову, испытав очередной прострел. – Как себя чувствуешь?
– Бывало и лучше. А что я тут делаю?
– Абрам тебя принес. Ты, верно, уснула в дороге, а он побоялся будить.
– Серьезно? У меня очень чуткий сон, госпожа, – кое-как села. Кажется, я себе и ноги и правую руку отлежала. – Ваш внук явно утаил нечто важное.
– Не исключаю такой возможности, – пожала плечами старушка. – А сейчас поднимайся, умывайся, и идем ужинать.
– Ой! – подскочила я. – Мой чемодан! Он остался в отеле!
– Не волнуйся, твой чемодан уже здесь. Доставили полчаса назад.
– А зачем доставили? – глянула на нее с прищуром.
