Мне же стало смешно, что разозлило маленькую горгулью еще сильнее.
– Ах, весело тебе, значит, – прищурилась.
– Очень, – пробормотал сквозь смех.
– Ладно. Я это запомню!
– Вместо того чтобы запоминать всякие глупости, лучше потрудись объяснить, почему ты пошла в город одна вопреки моим словам. А?
– Потому что я не твоя собственность, потому что хотела побыть одна, потому что не рассчитывала задерживаться в салоне до ночи. Достаточно причин?
– Ни одна из этих причин не является обоснованной и достаточной. Твое желание пойти наперекор мне едва не стоило тебе жизни, глупое ты создание. Запомни уже, Ксантипп опасный город, особенно для одиночек, особенно для женщин, особенно для тех, кто успел забыть о правилах жизни в мире, полном магии.
– Да, наверное, ты прав, – закивала. – И сегодняшнее событие – очередное подтверждение того, что мне не место в Ксантиппе. Так что поработаю, накоплю денег, помогу отцу и вернусь к людям.
– Опять отстраняешься? – до чего же обидно слышать подобные рассуждения.
– Просто хочу жить и не оглядываться. В Лютерании я почти каждый день покидала ателье после захода солнца и никогда на меня не нападали озверелые монстры.
– Послушай, моя милая Элли, – подошел к ней, против ее воли взял за руки, – ты никуда не уйдешь.
– Это еще почему?
– Потому что я так решил.
– Чего? – Я едва не поперхнулась. – Не посмеешь!
– Очень даже посмею. Мы вот-вот станем мужем и женой. Ты, может, не в курсе, но муж по местному закону вправе ограничивать передвижения жены. Закон, конечно, морально устарел, но действует. Так что забудь о своей распрекрасной Лютерании.
– Козел ты, Григер. Форменный. – Она неожиданно успокоилась. – И ты очень заблуждаешься, если думаешь, что сможешь меня удержать с помощью вашего замшелого Домостроя. Как только сделка совершится, я покину Магорию. И ни одна сила меня не остановит, – подняла палец вверх, который я сейчас же схватил и поднес к губам.
– Ох, Элли, ты даже не догадываешься, насколько сильно заблуждаешься, – и накрыл горячую подушечку губами.
– Иди ты в пень, тиран доморощенный, – выдернула она из моей руки свой палец.
Глупая, самонадеянная Вереск. А ведь я уже подумывал о том, чтобы не давать ей приворотное зелье. В Лютеранию она собралась, понимаешь… Ну, пусть потешит себя мечтами. А мне не помешало бы отдохнуть, слишком много сил ушло на скачок. Как ни печально признавать, но морок давно уже смешался с энергией моего тела. И я отправился вниз, чтобы наведаться в ванную, однако мое намерение поплескаться под горячей водой было напрочь сбито ревущей в гостиной на диване Вереск и сидящей с ней рядом Сюсанной, отчаянно пытающейся успокоить страдалицу. Силы нечистые, с каким же укором на меня посмотрела старая ведьма, когда я проходил мимо! Если кого тут и надо корить, так это рыдающую поганку за самоволие и крамольные мысли.
Вообще, хорошо, что Сюсанна вернулась. Кто, как не женщина, способен понять другую женщину, подобрать нужные слова, чтобы утешить. Вот я не способен на утешение, мне ближе горькая правда, которая уж точно не успокаивает, а, наоборот, распаляет женщин еще сильнее в их гневе, слезах и прочих дамских переживаниях. Лишь с Кестрал у нас было единство в данном вопросе, я не боялся сказать ей правду, поскольку она принимала мои слова с должным отношением. Да, соглашалась нечасто, но и истерики никогда не устраивала. В том-то и заключаются зрелые отношения, когда двое могут поговорить, выслушать друг друга без эмоций и прийти к общему мнению. Но почему-то мне приятнее наблюдать взбалмошность Вереск.
Мне на радость, душ я все-таки принял, а когда собирался ускользнуть незамеченным в свою комнату, в коридоре был перехвачен Сюсанной.
– Как это понимать, Абрам? – Она сложила руки за спиной. О да, ее излюбленная поза в момент поучений. – Девочка вся в слезах, говорит, что не хочет больше тебя видеть, а тебе и дела нет.
– Где она сейчас?
– У себя. Наконец-то уснула после чашки травяного чая. Почему ты такой истукан, дорогой? Откуда в тебе столько равнодушия? Я тебя воспитывала другим.
– Ты преувеличиваешь страдания Эльвет. Она просто еще не отошла от ночного приключения. Плюс мы немного повздорили.
– Она еще очень молода, Абрам. Ей рядом нужен тот, кто будет любить ее не только телом, но и словом. Ты меня разочаровываешь с каждым днем все сильнее. Мне казалось, Элли поможет тебе освободиться от оков морока, но сейчас я вижу нечто совершенно иное.
– Что же ты видишь?
– То, что ты перетягиваешь ее на свою сторону, где нет места свету, теплу и любви. Сила в Эльвет заключена большая, однако твоя тьма не даст этой силе служить во благо. Поэтому мне кажется, тебе нужно ее отпустить, когда все закончится.
– Когда закончится что?
– Я о твоей маленькой хитрости с гримуарами Жерома.
– А ты меня озадачила, – сложил я руки на груди, – и расстроила.
– Кто, как не бабушка, скажет правду, пусть и не ту, на которую ты рассчитывал, – и она величественно удалилась к себе.
