За углом я наткнулась на оборотня. Он схватил меня за руку и втолкнул в первую попавшуюся дверь. В темноте было не разобрать, но судя по резкому запаху средства для чистки хрусталя с примесью пыли, мы оказались в кладовке для хозяйственного инвентаря.
– Ты что творишь, Барт? – зашипела я, но он зажал мой рот рукой. Как раз вовремя, потому что рядом с дверью кто-то остановился. Скорее всего, Мика.
– Какую игру ты затеяла?! – зарычал оборотень, как только он ушел. – Пытаешься подставить меня?!
Я укусила его за ладонь, да так что Барт рявкнул и убрал ее от моего лица.
– Хочу посмотреть, кто из вас первым совершит ошибку. – Я создала над пульсар. Света как раз хватило, чтобы различить блестящие глаза оборотня и ручки от швабр.
– Это не я отравил тебя, – проворчал он, посасывая укус.
– Знаешь, еще пару недель назад я бы посмеялась над мыслью, что ты способен причинить вред мне или отцу, но только не сегодня. А теперь извини, в таких условиях трудно поддерживать беседу.
Я взялась за ручку двери, но Бартлер накрыл мои пальцы своими.
– Что ты собираешься делать дальше?
– Для начала высплюсь.
– Я не об этом.
– Хочешь знать, собираюсь ли я отомстить тому, кто это сделал? Ты сам знаешь. Если это ты, Барт, чего мне искренне не хочется, знай – теперь я готова ко всему. И избавиться от меня будет гораздо сложнее.
На этот раз он не стал меня удерживать. Я беспрепятственно повернула ручку и уже через минуту, запечатав комнату от любых проникновений, натянула край одеяла до самой макушки. В смутной надежде, что не окажусь в новой серии старых кошмаров.
– Да проснись же!!!
Кто-то усердно тряс меня за плечи. Рефлексы сработали быстрее, чем я успела сообразить, что Бартлер вряд ли бы стал меня будить, прежде чем прикончить. Но мы уже рухнули с кровати и покатились по полу.
– Как ты сюда попал?! – заорала я.
– Через дверь, как все нормальные люди! – Оборотень оказался сверху и придавил меня к полу.
– Ты не человек, а дверь была зачарована!
– Спасибо, что напомнила. Вставай и пошли со мной. – Он поднялся первым и подал руку.
– Что случилось? – Я одернула задравшуюся майку. Впрочем, Бартлер и не думал разглядывать мою грудь. Если честно, он вообще мало куда смотрел. Был бледный и какой-то уставший. Словно постарел вдруг на десяток лет.
– Твой отец… Он в кабинете.
Я бросилась к двери, не заморачиваясь одеванием брюк.
Отец, бледный и неподвижный, лежал на софе. Рядом, на складном стульчике, сидел домовой лекарь, с потерянным видом пытающийся нащупать пульс в безжизненном запястье. При виде разъяренной меня он побледнел и начал заваливаться назад, пока не опрокинулся кверху тапками. В углу за камином рыдала молоденькая служанка.
– Отец?! – Я опустилась на колени, дотронулась до воскового лба с синими прожилками вен. Кожа была ледяной, а глаза с расширенными зрачками безразлично смотрели в потолок. В углах перекошенного рта запеклась бурая пена. – Ты меня слышишь?!
– Дочь…
Звук родился в глубине грудной клетки. Такой тихий и слабый, что не сиди я так близко, не услышала бы.
– Я здесь, отец.
– Больно…
– Где?!
Он мне не ответил. Глаза Папочки закрылись. Не готовая сдаться, я рванула пуговицы пиджака, потом рубашки и прижалась щекой к холодной груди. Тишина пугала до ледяных колючек внутри, а потом я услышала один глухой удар.
На плечо легла рука Бартлера. Она дрожала. Я сбросила ее и поднялась. Оборотень выглядел не многим лучше хозяина. С той лишь разницей, что еще мог говорить и дышать. Надолго ли?
– Значит так, с этой минуты Дом закрыт! Никто не войдет и не выйдет без моего разрешения. Нельзя допустить, чтобы снаружи стало известно, что случилось с Крестным. Если хоть одна гадина проболтается, буду казнить одного за другим, пока не найду того, кто это сделал.
– Я уже предупредил охрану, – сказал Бартлер.
– Подожди, где Мика?
– Два часа полировал свою флейту, а потом собрал шайку и, как только стемнело, ушел. Я не смог его остановить.
– Он идиот! – сплюнула я. – Найди того, кому можно доверять, и пошли за ними. Я хочу знать, что они станут делать.
Оборотень ушел, а я осталась со своими сомнениями. Уж не засадила ли я саму себя в клетку?
– Теперь ты, подойди, – приказала я служанке. От страха девчонка престала хлюпать носом и посмотрела на меня круглыми, как блюдца, глазами. Я схватила ее за плечо, так, чтобы пальцы сошлись на болевой точке. Она вскрикнула, но меня это не волновало. – Почему я раньше тебя не видела?!
– Я новенькая… внучка повара…
– А здесь что забыла?!
– Принесла милорду вечерний чай… А он тут… вот такой… Я закричал и… тогда пришел господин оборотень и… Мне… мне… больно!
Отчаянный крик и хруст ломающейся ключицы заставили меня очнуться. Я отпустила ее.
– Пока свободна, но если станешь болтать, ты слышала, что тебя ждет.
– Я… я никому…
– Убирайся уже! – рявкнула я, выталкивая ее за дверь. Теперь наш милый лекарь. – Господин Левур, вы еще долго собираетесь изображать половой коврик?! Я, разумеется, все понимаю – стресс на работе и все такое – но у меня тут, на минуточку, отец при смерти!
