– Ты уж определись, папуля, – осклабился Мика. – То твой холоп меня сюда тянет, а там меня, между прочим, друзья ждут, то не желаешь видеть. А как же всепрощающая родительская любовь? Или она у тебя такая извращенная, что распространяется только на тех, кто тебя предал?
– Что ты несешь?!
– Наверное, хочет рассказать, как помогал меня подставить. – Я все-таки встала и подошла к нему, уперев руки в стол, но смотреть в эти косые, блуждающие глазки, по всей видимости, особого смысла не было. – От тебя разит как из выгребной ямы.
– А ты не нюхай, – расхохотался Мика, выдохнув в мою сторону струю перегара.
Я переждала, пока смрад развеется, и спросила:
– Так на чьи деньги пьешь, приемыш? Уж не на те ли, что были получены тобой от дядюшки Коновала?
– Может, да, а может – нет. Но ради тебя, я бы отработал и бесплатно.
Я грохнула кулаком по столу, да так, что и Папочка подпрыгнул в кресле.
– Если я узнаю, что это ты сдал меня Борику, обещаю, сдохнешь в самых жутких муках!
– Ой-ой, как страшно, – передразнил Мика. – Думаешь, не найдется на тебя управы?
– Это правда, сынок? Ты раскрыл сестру?
Мика перевел мутный взгляд на отца.
– Лучше спроси, почему твоей любимой дочурке удалось выжить после "Спящей красавицы"? О, нет, ты, конечно, забыл, что она у нас на минуточку травница, разбирается в ядах и обладает достаточно развитым умом, чтобы разработать хитроумный план! Ты ведь уже написал завещание, да? Ну, то, в котором, она унаследует Дом после твоей кончины в результате твоего ответа перед братвой за учиненный беспредел?
– На что это ты намекаешь? – прищурилась я, невольно подаваясь вперед.
– А ты сама как думаешь? – Мика сделал то же самое, чуть было не сверзившись на пол, потому что кресло начало медленно поворачиваться вокруг своей оси. – Ты подговорила Коновала, всадила ему нож в задницу, а потом нажралась противоядия, чтобы никто, случись облом, не усомнился, кто тут жертва аборта. Ой, прости, я хотел сказать – вероломного отравления. – Тут он нехорошо побледнел, зажимая рот рукой. – Проклятая зугара.
Благо в этот момент вошли Барт с парой крепких парней. Они подхватили брыкающегося Мику под мышки и вынесли из кабинета.
– Я что-то пропустил? – спросил оборотень.
– Мика обвинил меня в сговоре с Коновалом, – сказала я, занимая место братца. – Отец, а ты на самом деле написал завещание?
Папочка посмотрел на меня тяжелым взглядом.
– Никого из вас это не касается, – процедил он, с трудом выбираясь из кресла. – Убери ноги с моего стола!
Я пожала плечами и уступила место. Странно, но я никогда не думала, что смогу занять его в качестве хозяйки. Мне попросту было некогда. И тут меня осенило. Так, может, поэтому завещания и не было? Папочка ждал от кого-то из нас чего-то подобного?
– Я этого не делала, отец.
– Я знаю, девочка, я знаю, – оказавшись в кресле, он успокоился. – В какой-то степени это-то меня и разочаровывает. Кому я оставлю все это, когда придет время встретиться с твоей матерью? Мике? У него кишка тонка, сохранить мою маленькую империю в целости и сохранности. Ты могла бы продолжить семейный бизнес.
– Ага, разбежалась. – Я вернулась в кресло у камина, наслаждаясь теплом. – Вот Бартлер точно справится. Почему бы не освободить его? – Я физически почувствовала, как напрягся оборотень, хотя и старался выглядеть безразличным.
– Ты, наверное, шутишь? – Отец посмотрел на меня поверх очков, а потом громко и от души расхохотался. Я же ощутила, как воздух вокруг Барта задрожал.
– Отнюдь, лучшего приемника тебе не найти.
Он ухмыльнулся:
– Этого не будет, слышишь, Бартлер? Уж лучше Мика во главе Дома, чем смерть от клыков собственного раба.
На щеках оборотня заиграли желваки. Он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся, но я успела увидеть в нем вспышку ярости. Потеряй он контроль, смерть Папочки была бы ужасной.
– У нас гости, – оборотень вдруг застыл, будто прислушиваясь. – Я встречу.
Он ушел, оставив нас вдвоем с отцом.
– Что у тебя с ним?
Я вскинула на него удивленные глаза.
– С Бартлером?
– С дэ Аншэри. Оборотень показал мне это. – Посреди кабинета возникла объемная картинка. Инквизитор склоняется надо мной, наши губы почти соприкасаются. Со стороны это выглядело как поцелуй. Мда, отец умел делать выдержки из контекста. – Знаешь, ты уже большая девочка и можешь приглашать в постель кого угодно. Только помни, у палки этого вампира есть и другой конец, который может больно ударить по нашему семейному предприятию. И прежде всего по тебе.
Я предпочла проигнорировать некоторые речевые обороты.
– Не стоит обижаться. Я всего лишь беспокоюсь о твоем будущем. Но запомни, девочка моя: хотя я никогда тебя не обижал, лучше не расстраивай меня.
Вернулся Бартлер, и не один. Вслед за ним в кабинет вошел Степа Баклажан. При виде его мерзкой рожи у меня на голове зашевелились волосы. Словно у разъяренной кошки. Уж очень хотелось вцепиться в нее когтями и выцарапать ему глазки. Я выбралась из кресла и скользнула вдоль стеночки в темноту, пока меня не заметили. Ну сейчас поздороваемся.
