— Помогите! — взвизгнула Антонина Семеновна, а затем бородач, слегка подсев, обхватил ее за ноги, приподнял над землей и повалил на бетон в лучших традициях смешанных единоборств.
— Захар, твою мать, держи ей руки! — гаркнул бородач на отставшего товарища.
— Да держу, Макс, держу! — штаниной зацепившись за бабкину тележку, отозвался блондин.
— Не вижу!
Тот, кого назвали Захаром, выпутался наконец из непредвиденной ловушки. По дуге обойдя Антонину Семеновну, он присел на корточки возле седой головы и вцепился в старческие запястья. Прижал их к земле.
— Лю-юди-и! Убива!.. — Антонина Семеновна попробовала позвать на помощь, но тут же получила тяжелую затрещину, от которой потемнело в глазах.
— Тихо, тварь! — нависнув над жертвой, рыкнул Макс. — А то язык вырежу!
В подтверждение серьезности сказанного он вытащил из кармана выкидной нож. Приставил лезвие к губам Антонины Семеновны.
— Орать будешь?
Старуха выпучила испуганные глаза и беззвучно замотала головой.
— Так-то лучше, — удовлетворенно протянул Макс… и, навалившись, грубо схватил Антонину Семеновну за волосы. Бабка дернулась, но мужчина, упершись локтем в бетонную поверхность, держал крепко.
— Ты чавой-то задумал, милок? — косясь на нож, просипела она. — Снасильничать хочешь?
Но ответа не дождалась.
Макс коротко размахнулся… и всадил лезвие под нижнюю челюсть старухи, между подбородком и шеей. Отпрянул.
Антонина Семеновна изумленно захрипела. Засучив ногами, выгнулась в спине. Из приоткрытого рта побежала струйка крови.
— Захар! Меняемся! Живо! — увидев, что напарник с трудом удерживает вспученные венами старческие руки, велел бородач. И когда блондин с облегчением отпустил запястья Антонины Семеновны, прижал их к бетону.
А Захар, расстегнув верхние пуговицы, полез под свою рубашку. Резкое движение, и в его руках возник округлый амулет: обрамленная «солнечным» кольцом перевернутая буква «А» на фоне древесной коры — ведьмачий оберег Велеса.
— Силой всемогущего Волоса, — положив оберег на лоб бабки, с театральным надрывом провозгласил Захар, — повелеваю тебе, нечисть, принять истинный облик!
«Солнечная» часть амулета ярко вспыхнула, пронзив ночное небо столбом света, а буква «А» раскалилась, будто вынутая из горна. Запахло жженой плотью.
Антонина Семеновна вновь захрипела, но на сей раз хрип был нечеловеческий, звериный. Кожа бабки почернела и скукожилась, словно объятый пламенем лист бумаги, а левый глаз раздулся, вылез из глазницы и смачно лопнул, как переспелая виноградинка под каблуком.
— Чтоб ты сдох, ведьмачье отродье! — вращая оставшимся глазом, загремела старуха. Голос ее, став рокочущим,
И пусть каждое новое слово давалось бабке все большим трудом, ее это не останавливало — Антонина Семеновна продолжала уже даже не говорить, а шипеть:
— Будь проклят ты… и дети твои… и весь род твой… до седьмого ко… коле… на-а-а…
На последнем слоге тело Антонины Семеновны рассыпалось в серый прах.
Макс встал. Отряхнул коленки от бабкиных останков.
— Оберег не забудь, — с некой то ли злостью, то ли досадой бросил он.
— Куда же я без него? — опешил Захар. Подняв валяющуюся рядом ветку, он в поисках амулета брезгливо покопался в пепельной горке. Отделив от нее ведьмачий символ, довольно оскалился: — Отличная охота, коллега! Никогда у нас не было настоящей живой костомахи!
— Угу,
— Макс, а ты чего такой кислый? — Захар непонимающе нахмурился и начертил в воздухе рунный символ. — Убрал.
— Да ничего, — нервно огрызнулся Макс и направился прочь. Через десяток метров не выдержал и обернулся. Передразнил: — Как пройти в библиотеку? Тьфу! Ты серьезно?
— А чего такого-то? — Захар, ускорившись, поравнялся с напарником. — Прикольно же. Почти как в старом фильме!
— Угу, прикольно… А давно ты записался в школьный кружок самодеятельности, чтобы с таким неестественным пафосом призывать Велеса?
— Просто хотел придать моменту капельку торжественности…
— И вообще, — понесло Макса, — лучше бы ты своими булками так активно шевелил, а не языком!
Захар нахмурился.
— Вот я балда! — Он треснул себя ладонью по лбу. — Только не говори, что бесишься из-за того, что я не сразу костомаху за руки схватил?
— Да, из-за этого, — согласился Макс.
Недоуменно покачивая головой, Захар развел руками:
— Не понимаю твоего недовольства. Все ведь нормально прошло. Моя секундная заминка не изменила абсолютно…
— Твоя секундная заминка в следующий раз может стоить мне жизни, — рубанул Макс. — Если на месте трехсотлетней костомахи окажется… окажется… — Он задумался и выпалил: — Кто-то более опасный!
— То есть ты даже не знаешь кто, да? — Захар лукаво прищурился. — Абстрактное существо в вакууме, которое когда-нибудь, предположительно…
— Отставить разговорчики, ведьмак Полунин!
Захар шумно вздохнул и незаметно закатил глаза, словно говоря: «Не надоело строить из себя начальника, дружище?»