Сразу как солнечный диск скрылся за горизонтом стали устраиваться на ночлег. Ведьмак не стал утруждаться, наломал пышных еловых лап и бросил на них сверху шкуру. Антоан решил всё же соорудить для себя шалаш. Найдя три длинные ветки он соорудил каркас, стал устелать ельником. Вернер раскинулся на своей лежанке и то и дело помогал советом.
— Не так, иглами вниз клади. Теплее будет. — его тон, сперва наставнический и строгий, становился всё более мягким, отеческим- Вот так, правильно.
— Ты бы и сам крышу сделал. Ночью холодно будет. — донеслось из чародейского кэпа. Антоан не переставал гадать, как можно комфортно спать в такой тесноте. Ведьмак отмахнулся и подбросил в костёр ещё веточку.
Этой ночью кошмаров не снилось, но сон поэта был липким, густым и тёмным. На утро он с трудом продрал глаза.
Вернер уже проснулся и растирал ладони и стопы. Эмиль тоже сладко потягивался на порожке кареты. Утро выдалось хмурым. Тяжёлые посеревшие облака скрыли солнце и, не смотря на что что было ещё тепло, разгулявшийся ветер неприятно кусался.
К полудню более менее распогодилось. Облака всё ещё скрывали светило, но уже не были такими серыми и низкими. Страшный ветер утих и теперь лишь слегка раскачивал жёлто-оранжевые кроны дубов.
— Почти приехали! — обрадовался Эмиль, когда на горизонте появилась стена глухого леса. Но его радость оборвалась мгновенно, сразу как они увидели труп.
На ветви раскидистого дуба, на самом въезде в лес висел пронзëнный человек. Из груди, помимо толстого сука, торчали обломки рëбер. Из распоротого живота свисал кишечник, откушенный до предела до которого мог достать зверь. Ноги тоже были обглоданны. На голове трупа сидела большая ворона, с упаением выклëвывавшая левый глаз.
Антоан почувствовал как зеленеет и к горлу пузырём подкатывает тошнота. Ведьмак осматривал тело совершенно спокойно.
— Твой агент? — спросил Вернер. Из под полога невнятно что-то хлюпнули. Похоже чародей чувствовал себя ни на грошь лучше чем поэт.
Уцелевший глаз трупа резко раскрылся.
— Ве-е-дьмачо-о-к… — просипело тело, вперив взгляд в Вернера. Теперь настала его пора меняться в лице.
— Ведьмачок… Приехал во лесо-о-к… — только сейчас Антоан осознал что труп пытается петь. От осознания этого его снова едва не вырвало. — О-о-х… Не зна-а-ет ведьмачок… Куда-а-а… Тропинка заведëт…
Волшебник не выдержал. Из кэпа, прямо между ушей красивой кобылки, вылетели пять тонких огненных струй. Пламя объяло труп, загудело и скрыло за собой жуткое пение. Ворона взмыла в воздух и с недовольным карканьем унеслась вглубь леса, ловко маневрирую меж стволов.
— Что это было? — просипел Антоан.
— Некромантия. — просипел в ответ Вернер. Бард взглянул на него и ему стало ещё страшнее. Страшнее от того, что и на лице ведьмака явственно проступал ужас.
В молчании они наблюдали наблюдали как горит тело. Минуту, две, три, десять. Только когда перед ними осталась горстка пепла и дымящихся костей Вернер встряхнулся.
— Ты понимаешь сколько я с тебя сдеру? — произнёс он, в голосе всё ещё слышалась хрипотца, но привычное рычание казалось придаёт ведьмаку решимости.
— Ты поедешь?! И будешь драться?! — в один голос опешали его спутники.
— Эта дрянь, похоже, очень опасна. А я ведьмак, я был рожд… Нет, я был сделан чтобы убивать такую погань!
Со стороны можно было поверить в храбрость Вернера, но Антоан понимал, достаточно хорошо знал его, чтобы осознать каких усилий стоят ведьмаку эти слова. Жизни людей Аарделы лежали сейчас на его плечах. Отступать было нельзя.
Деревня встретила их как и любая из десятков встреченных доселе деревень. Покосившимися срубами, недобрыми и пугливыми взглядами, запахами крестьянской похлëбки, сена и скота. Исключения было только два. Дорога, вымощенная огромными гранитными плитами, похожими на крышки саркофагов. И наличие стражи, вернее бандитского вида мужиков в разномастных стеганках и кольчугах, со столь же разномастным оружием.
Кампания въехала на широкую площадь. Копыта звонко цокали по граниту, нарушая размеренную деревенскую жизнь, словно и не заметившую появления в лесу страшного монстра.
— Кто тут староста? — крикнул ведьмак, когда их окружила толпа "стражей".
— Я за него. — отозвался лысый мужик с крупным носом и гнилыми зубами. На нём тоже была стеганка, а к поясу привешены недоброго вида топорик и нагайка.
— Я Вернер, ведьмак. У вас тут завелось что-то верно?
— А-а-х, ведьмак? Да-а-а, эт ты верно заехал, братец.
Толпа вокруг них стремительно густела. Пара любопытных детишек даже пролезла в самый перед и теперь не стесняясь глазела на Вернера.
— А с тобой хто?
— Мой приятель. И в гробу на колëсиках ещё один, таскаю с собой чтоб скучно не было.
— Ясно, ясно. Ну идем, ведьмак, в доме поговорим. А вы чего столпились, ну ка по домам, не то кнута получите! — рявкнул гнилозубый и хлестнул нагайкой, случайно или нет, задев по голени одного из ребятишек. Дитятко тут же разрыдалось и умчалось в противоположную сторону. — Коней оставте, мои парни их и накормят да напоют.