Чтобы изменить ситуацию, придётся что-то предпринять. А для начала надо попробовать поговорить с командиром роты. И только если он не пойдёт навстречу, придётся действовать в одиночку. Правда, в этом случае, оглядываться на формальные обязанности и сдерживающие факторы, уж точно не получится. Конечно, это создаст кучу новых проблем, но раз уж я смог сюда прорваться, надо идти до конца.
До самого рассвета мне так и не удалось сомкнуть глаз. Намахавшись вдоволь найденной мотыгой, я помог выровнять десяток участков под армейские палатки. Потом мы их самоотверженно ставили под порывами ветра и обустраивали периметр временного лагеря. Настроение у всех немного поднялось только в тот момент, когда подкатил грузовик афганской армии, привезший целый кузов панцирных, солдатских кроватей советского производства и нечто похожее на десяток больших буржуек. Оно и понятно, ребята уже думали, что придётся спать вповалку на расстрелянных прямо на мёрзлой земле ватных спальных мешках. И хотя вместе с кроватями матрасы нам не привезли, но это хоть что-то.
Устал я как шахтёр, не вылезавший из забоя пару дней. Так что как только второму взводу дали несколько часов на отдых, вмести с остальными рухнул прямо на панцирную сетку и мгновенно уснул.
И в тот же миг мой бесплотный теневик переместился туда, где находился доктор Кац. На этот раз это был небольшой, каменный сарай. Доктор сидел у стены на старом тюфяке и жадно хлебал дымящуюся похлёбку прямо из миски.
Пока он восполнял дефицит калорий, за ним наблюдали четверо вооружённых до зубов душманов. Их я уже видел в составе каравана. Предводителя, ранее учуявшего моё присутствие, рядом не было, так что я смог рассмотреть своего друга получше.
Судя по нездоровой худобе, засохшим каплям крови на одежде и синяку под глазом, с Кацем обращались грубо. Ноги и руки закованы в ржавые кандалы. Видимо, даже несмотря на солидную охрану, душманы опасаются, что он попытается сбежать.
А ведь док действительно может соскочить, конечно, если хватит силёнок.
Мне вспомнилось, как Кац однажды показал обратную сторону своего целительного дара. Тогда, используя потустороннюю энергию, док долбанул по одному козлу, силовой волной, сделавшей гиперчувствительными все нервные окончания. Это заставило провинившегося гада биться в агонии больше минуты и выбило из сознания на полчаса.
Вспомнив, что в прошлый раз теневику удалось просуществовать всего несколько минут, я решил попытаться выяснить, где именно находится Кац. Ведь если повезёт, и в поле видимости обнаружится, известный техногенный объект или знакомый горный массив, то это решит кучу проблем.
Пройдя сквозь стену, теневик очутился в обычном афганском подворье, огороженным со всех сторон высоким дувалом. Каменная изгородь сращивалась с сараями и примыкала к дому. Под хлипким навесом разместилась дюжина душманских лошадок. А на небольшой башенке, рядом с установленной выносной антенной, замер один из душманов. Он, любовно поглаживая лежавшую на камнях трёхлинейку, оборудованную снайперским прицелом, и внимательно всматривался в туман, обволакивающий соседние постройки.
Поднявшись на площадку караульного, я осмотрелся, но кроме кривой улочки и контуров соседних домов, ничего не рассмотрел. С одной стороны, туман был чуть темнее. Похоже, там вздымались скалы, нависающие над горным поселением.
Поняв, что так местоположение определить не удастся, я прислушался и сквозь фырканье жующих лошадей и блеянья овец, услышал отголоски яростного спора, доносящиеся из дома.
Рванув к строению, я хотел пройти сквозь перетянутую железными полосами, деревянную дверь, но инстинкт заставил притормозить. Учуяв опасность, я осмотрелся и заметил простенькую пентаграмму, начертанную перед порогом. Я не знал, что это, но заметил на основных линиях, тот самый серебристый порошок, что изгнал моего теневика в прошлый раз.
Изучив ловушку, я не решился лезть сквозь стену. Пришлось отправить теневика в обход дома. Скользнув в узкую щель между дувалом и стеной, моя бесплотная тень добралась до небольшого окошка, оставленного для вентиляции очага в самой большой комнаты.
Нижняя часть квадратного проёма, была посыпана серебристым порошком. Это напрочь убило любое желание проникать внутрь дома, но не помешало прислушаться к спору, который вёл сидящий на роскошном ковре предводитель банды, с современной рацией, западного производства.
Главарь сидел к окошку спиной и периодически эмоционально взмахивал руками. Говорил на английском, но периодически переходил на один из афганских языков. Понять, о чём идёт речь, удалось легко.
— Брат, я должен был это сделать. Амина не зря прозвали двуликим. Ему нельзя доверять. Он обагрил свои руки кровью друзей, даже больше чем кровью врагов. После этого выполнять все его желания беспрекословно, вредно для нашего общего дела.
Выслушивая неслышный мне ответ из наушника, главарь в сердцах вырвал кинжал из-за пояса и с размаху воткнул его в бараний череп, лежавший на горе тушёного мяса.
