Постепенно мы вышли к концу улицы, выходящей на довольно-таки обширную, каменную площадку. Если бы этот элемент поселкового интерьера соответствовал представлению афганцев об обустройстве, то я бы не удивился. Но оставлять подобный пустырь, не занятый ничем — это как-то совсем уж необычно. Тем более за площадью, прямо к горе примыкали десятки сложенных из камня построек. А ещё я заметил многочисленные входы в пещеры, проделанные прямо в скальной породе.
Я понимал, здесь действует растягивающая обычное пространство, потусторонняя аномалия, скрывающая от взгляда со стороны, истинные размеры. Однако я по-прежнему не чувствуя присутствия кого-либо постороннего и постепенно начал расслабляться. И эта убаюкивающая расслабленность едва не сыграло злую шутку с сознанием.
Передвигаясь вдоль высокой ограды, я и Дуплет периодически подсаживали ефрейтора Колобкова и Татарина, чтобы они осмотрели внутреннее пространство дворов. Для этого обычно хватало просто подставить колено и плечо. И вот в очередной раз, позволив Колобку наступить на колено, я почувствовал ледяной разряд холода, прошедшийся по затылку.
Подсознание забило тревогу, и я понял, что предупредить всех не успею. А дальше, я сделал так, как велел инстинкт самосохранения. Немного присев, я схватил Колобка за ремень, и распрямившись, перекинул пулемётчика через дувал.
И в тот же миг услышал характерный свист падающей мины. Среагировав на опасность, я запрыгнул на каменную ограду, и в это мгновение само время почти прекратило свой бег.
Замерев на ограде, я увидел окружённую золотистым свечением 90-мм мину, очень медленно падающую на участок улицы перед идущими в арьергарде десантниками. Старший сержант Кривоносов, почуял опасность и успел оттолкнуть пулемётчика. А потом мина ударилась о каменную поверхность, в метре от него и взорвалась.
В отличие от зависшего в пространстве тела, мозг продолжал обрабатывать визуальную информацию в бешеном темпе. Это позволяло проанализировать происходящее.
Вместо нормального взрыва боеприпаса и его превращения в плюющийся раскалёнными осколками огненный шар, 90-мм мина разлетелась веером золотистых искорок, породивших стремительно расширяющийся пузырь.
Явно потустороннее новообразование принялось стремительно поглощать застывших на месте десантников, окутывая их золотистым свечением. Захватив в свои объятья всех находившихся на кривой улочке, аномалия продолжила расширяться, превращаясь в уродливый пузырь.
Встречающиеся на пути материальные объекты, оставляли на поверхности отпечатки и сильно замедляли процесс. А каменные ограждения, обрамляющие улочку, смогли его частично приостановить.
В первое мгновение после взрыва я начал переваливаться через стену, с целью упасть в подворье, которое я закинул Колобка. Однако сгустившийся в момент остановки времени воздух, не позволил это сделать оперативно. В итоге мне пришлось наблюдать, как к моему местоположению неуклонно приближается оболочка пузыря.
Золотистая волна цунами давила и неуклонно распространялась во все стороны. Снесла часть каменной ограды, и если бы не начала терять темп продвижения, то я бы точно влип в материализовавшийся стазис. Мне повезло, в тот момент, когда пузырь почти добрался до комсомольского тела, время вернуло свой привычный бег, и я полетел вниз.
Упав на спину в полуметре от ефрейтора, я вскочил на ноги и оттолкнул от стены начавшего подниматься Колобка. После этого пулемётчик завалился на груду приготовленных для строительства ровных камней и обложил меня трёхэтажным.
— Турист, мля, ты чего творишь? Бешеный! — возмущённо взвыл ефрейтор и тут же замолк, уставившись на продолжавший расползаться пузырь. — А это чо за херня?
Как раз в этот момент аномалия заканчивала процесс расширения, и там было на что посмотреть. Это походило на вскипевшую медовую массу, объёмом в несколько железнодорожных цистерн. Расширяясь во все стороны, субстанция перевалила через границу каменного заграждения и, образовав наплывы, начала застывать, превращаясь в подобие огромного куска янтаря.
С подобными аномалиями я раньше не встречался. В памяти двойника, которому инструктора из научного центра, несколько лет показывали засекреченную кинохронику, снятую в аномалиях, тоже не обнаружилось ничего подобного.
Я бы и дальше продолжал рассматривать странное образование, но внезапно меня затрясло от прилива потусторонней энергии. Она совершенно неожиданно вошла во взаимодействие с изголодавшимся организмом и позволила почувствовать, что ещё не всё потеряно.
Сила по-прежнему не задерживалась внутри хранилища и проходила насквозь. Контроль тоже был ограничен, отсутствием отключившихся шлюзов прямого взаимодействия. Но даже те крохи, которыми я был в состоянии воспользоваться, позволили включить потустороннее зрение на всю катушку.
