Толстой скривился, словно раскусил целый лимон.
— Это мой бастард, — признался он. — Приютили, дали захудалое дело, чтобы под ногами не путался. Ничего удивительного, что у щенка ничего не вышло.
— Вообще-то вышло, — парировала Снежка. — Это единственное ваше предприятие, которое показывает устойчивый рост прибыли.
Толстой и управляющий переглянулись.
— Как его зовут? — спросила Снежка.
— Дмитрий, — растерянно отозвался старик. — Дмитрий Каменев.
— Дмитрий Николаевич, значит… Вот его мне и дайте, — решил я.
На меня уставились две пары очень удивлённых глаз. У управляющего аж волосы на голове зашевелились от усердной работы извилин. Наконец наши собеседники пришли к очевидному выводу: это не я безмолвная тень Медведевой, это она — Медведева! — мой помощник, и решения здесь принимаю именно я.
— А вы кто будете, молодой человек? — поинтересовался Толстой.
Я развернул голограмму, на которую вывел несколько архивных голофото: Толстые и я.
— Юлий Рюрик, — назвал я своё имя. — И я вернулся напомнить о клятвах, данных родом Толстых.
Старик схватился за сердце. Снежка широко улыбнулась:
— Они твои.
Я мог бы сказать Толстому, что прибыл помочь его крану выкарабкаться из той ямы, в которую они сами себя загнали. В конце концов, для родовой гордости этого клана пряник был бы куда более приемлем, чем кнут. Но у Романовых была более здоровая обстановка, им хватило той соломинки, которую я им протянул, чтобы уцепиться и начать выбираться наверх. К тому же тогда я не мог ещё выступать от своего настоящего имени. Здесь же всё было куда более запущено. Такое заявление о помощи вызвало бы только нездоровый энтузиазм, а если вспомнить о том, сколько пиявок выявил даже поверхностный анализ состояния финансов Толстых, можно было не сомневаться — любая помощь без следа и всякого результата сгинет в бездонных кошельках всех этих прилипал. Сначала нужно было очистить клан от паразитов. А делать это сподручнее кнутом.
Была среди вассальных клятв, данных Толстыми Рюрикам, одна очень полезная в этом деле… Так что можно было отбрасывать маски и выступать от лица князя.
Смятения патриарха хватило ненадолго. Стоило схлынуть первому шоку, как старика прорвало:
— Ты ври, да меру-то знай, сосунок! Рюрик он, слыхали⁈ Рюриков сотни лет как нет, и чего ты мне эти фото под нос суёшь⁈ Мало ли где ты их найти мог⁈ Думаешь, если похож, так я прямо сразу тебе в ноги упаду⁈ А я тебе скажу, почему ты похож! Потому что тебя Романовы заказали у Герега, чтобы под нас подкопаться!
Снежка прищурилась: старик откровенно хамил, но пока не ей, и повода вмешаться не давал.
Я добавил к голофото результат генетического теста, завизированный юристами компании White Case.
— Подделка! — заявил Толстой. — Даже смотреть не буду!
Я добавил результат генетического теста, тайно сделанный Александрой Герега. Разумеется, он у меня был, спасибо АЛу.
— Я же говорил! — обрадовался старик. — Да ты сам подделка Герега, от пяток до маковки, ещё и девчонке голову заморочил!
Именно о таких людях говорил нам Царь: если в семье культивируются ненависть и пренебрежение к окружающим, и при этом подчёркивается собственная исключительность, такие люди перестают воспринимать собственные ошибки и винят в них исключительно тех самых окружающих. Заставить их снять белое пальто практически невозможно. Любые доказательства будут отметаться, любые доводы — отвергаться и высмеиваться, на какие-то уступки они пойдут лишь под прямой угрозой превосходящей силы, и даже в этом случае продолжат оправдывать себя до последнего.
Именно так повёл себя старик Толстой: он наслаждался каждым моим новым доказательством, как поводом отыграться за пережитое унижение, накручивал себя и выворачивал всё на свой лад. Когда он дошёл до совсем уж завиральных теорий заговора, которым обзавидовались бы на шоу «Битва экспертов», я вздохнул и поднялся.
— Ладно, — сказал я Снежке. — Золотые рыбки так золотые рыбки. Пошли, не будем мешать орбитальному удару.
Снежка отсоединила планшет от терминала и с готовностью встала из-за стола.
— А ещё говорят, старые люди — мудрые, — скривилась она. — Иногда возраст приходит один.
У старика сделалось недоумённое выражение лица. Обрадованный возможностью всласть поиздеваться надо мной, он совсем забыл о том, что сказал ему Медведев. Его дочери он не хамил и рассудил, что той не с чего быть недовольной, более того — он открывал ей глаза на мошенника, с которым она по неопытности связалась. А тут оказалось, что все его старания пошли прахом, наследница Старого Медведя осталась недовольна визитом, и последствия будут ужасными для всего клана.
— Эээ… зачем же так торопиться? — заискивающим голосом проговорил Толстой. — Эх, молодость, вечно спешат, нет бы подумать… Я же о клане пекусь, мало ли мошенников, которые готовы отобрать последнее? Мне по положению следует быть подозрительным. Ну, полно, садитесь, нам есть что ещё обсудить.
— Есть, — я остановился, снова сел в кресло. — Почему вы сцепились с Романовыми?
— Потому что подлые они люди и всегда на нас зуб держали! — вспылил патриарх.
