Используя учётную запись Толстого, я занялся разгребанием этих Авгиевых конюшен. Для начала выдал Дмитрию полномочия кризис-менеджера с правом принятия решений, не советуясь ни с кем и ни у кого не запрашивая разрешения на свои действия. А потом занялся пиявками, присосавшимися к предприятиям Толстых. Через посредство симбионта это было гораздо проще сделать, чем разбираясь с каждым по очереди.
Каждый получил от патриарха сообщение с точной цифрой украденного, присвоенного, неправомерно полученного, в том числе на ненужной предприятию должности. К цифре прилагался выбор. Или фигурант добровольно возвращает всё награбленное, плюс отрабатывает ровно такую же сумму, или всё его имущество конфискуется как компенсация нанесённого ущерба, а он сам отправляется на рудники, в пехоту или куда сочтёт нужным глава рода.
Следующим шагом была блокировка всех карт и счетов, на которые выводились деньги с предприятий.
И почти сразу же на смарт старика поступил первый звонок.
— Николай Викторович! — женщина кричала так громко, что её было слышно всем присутствующим. — Что это значит⁈ Почему моя карта заблокирована⁈ Мне говорят, это ваше решение!
Я сверился с номером звонившей, и перед патриархом развернулась голограмма со списком покупок троюродной тётки со стороны его жены за последний месяц. Увидев итоговую сумму, старик опять схватился за сердце и дрожащими руками потянулся к столу:
— Там в ящике… Успокоительное…
Лекарство мы ему, конечно же, выдали. Пшикнув под язык из баллончика, Толстой окрепшим голосом поинтересовался, откуда у его почтенной родственницы такие деньги. На той стороне произошла некоторая заминка.
Я вывел на голограмму официальный доход дамы, который оказался в несколько раз меньше потраченного.
Произошёл короткий, но очень неприятный разговор, завершившийся рыданиями в трубку, обвинениями в потраченных впустую на благо рода лучших годах и тому подобными уловками, призванными устыдить жестокосердого старика.
Толстой просто положил трубку.
— И так — у каждого? — спросил он меня.
Я кивнул. Смарт старика разорвался сразу несколькими входящими звонками — и это было только начало готового обрушиться на него шквала.
— Не благодарите, — хмыкнул я, мысленной командой занося весь паноптикум в чёрный список.
Прошло всего несколько часов с начала операции по зачистке непомерно разросшегося административного аппарата, а графики отчётности по прибыльности предприятий едва заметно, но поползли вверх. И это ещё только нанятые управленцы не вошли в курс дела, прибавка шла только за счёт ликвидации паразитической прослойки. Но процесс оздоровления пошёл, и Дмитрий сделает всё, чтобы удержать на плаву семейный бизнес.
— Могу прислать несколько практикантов из Академии, которые заскучали и готовы стрясти жирок с тех казнокрадов, которых я просмотрел… А теперь идём мириться, — я со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.
Поспешил.
— С Романовыми⁈ Только через мой труп! — взвился патриарх. — Никакого мира с этими подонками!
Эта идея начала казаться мне вполне приемлемой, но я решил не торопить события. В конце концов, прибить старика никогда не поздно, а пока можно обойтись более щадящими методами.
— Дмитрий, вы помните Наталью Толстую? — спросил я.
Каменев поднял на меня непонимающий взгляд, который потом прояснился.
— Эта девочка… Единственный живой человек здесь, у которого была цель в жизни, помимо замшелых распрей. Я был рад, когда она сбежала. Хотя иногда мне хочется узнать, как у неё дела… Надеюсь, у неё всё хорошо?
Я достал смарт и набрал номер. Хвостики ответили мне с радостной готовностью, словно ждали звонка.
— Лиза? Познакомишь с родителями?
Время от времени в клане Герега было принято устраивать большие балы. Событие это происходило раз в пять лет, к нему готовились заранее в каждом клане, и считалось большим недостатком для наследника даже весьма значимого рода ни разу не быть представленным на Пятилетнем балу. Для малых же кланов получить приглашение на бал было большой удачей — наследник или наследница могли там встретить свою судьбу, и не раз случалось так, что юноша или девушка из незначительного клана входили в куда более влиятельный и знатный род.
Получила своё приглашение и Наталья Толстая. Его в специальном пакете, запечатанном родовой печатью Герега, привёз в имение курьер. На предыдущий бал Наталья не попала по причине юного возраста, ей было всего двенадцать, но теперь семнадцатилетняя девушка вполне созрела для того, чтобы блистать на этом празднике. Прижав к груди стиснутые кулачки, она с трепетом наблюдала, как отец вскрывает пакет, достаёт оттуда стилизованное под старину приглашение с её именем, переглядывается с матерью и наконец довольно басит:
— Ну что, будем собирать нашу красавицу!
