Проходило время, но он никак не мог успокоиться. В пелене перед глазами расплывались очертания храма и человека, протягивающего ему руку. Сердце все еще бешено стучало в ответ на недавнюю совершенно неожиданную вспышку ярости. Он попробовал сфокусировать взгляд на силуэте перед собой.
– Человеколюбие проявляете, ваше преосвященство? – поинтересовался силуэт.
– Кирилл, это вы?
– Конечно. Это было очень забавно, но все же хочу напомнить, что они все-таки дети и кидать в них кирпичами совершенно не стоило. В следующий раз просто позвони мне.
Алексей поднялся с земли, как мог, оттер лицо рукавами.
– Да, конечно, мне не следовало… Простите, Кирилл, я сам не понимаю, что со мной случилось.
– Такое иногда бывает, но лучше по возможность сдерживаться. В конце концов, ты – наш образец для подражания. И при всех моих безобидных издевательствах над тобой, я все же горжусь нашим знакомством и даже немного завидую тебе. Сдержанности, в основном.
Он потрогал носком ботинка раздавленный апельсин, из которого торчал пучок шерсти.
– Гадость. Шалопаи из соседней деревни шалят. Наслушались историй про местных ведьм, вот и манит их сюда в колдунов поиграть. Знаю, кто такие. Увижу – сделаю внушение, а родителям штраф за осквернение могил. Пусть потом своим отпрыскам сами еще всыпят.
– Это же ужасно, Кирилл!
– Да, приятного мало. Но такие уж края у нас тут. Надо мозги вправить, пока еще дети, пока не принесли тут в жертву кого-нибудь.
– Господи! – Алексей торопливо перекрестился.
– Согласен. Я тут на шесте пару фальшивых камер наблюдения привяжу – у меня есть старые списанные. Может на пару месяцев поспокойнее станет. Храм то осмотрели, ничего не утянула детвора?
Алексей отрицательно покачал головой.
– Нет, все на месте.
– Ну и славно. Тогда протокол писать не будем. Сейчас умоем тебя и поедем к тетке на пирожки.
– К Марии Егоровне?
– К ней самой.
У крыльца Марии Егоровны их ждала девочка лет пяти с сухим прутиком в руках. Она серьезно смотрела на Алексея, наклонив голову, от чего один ее хвостик казался короче другого.
– А это…?
– Дочка моя. Перевез их днем сюда. Долгая история и очень неприятная, потом расскажу.
– Привет, – сказал Алексей ребенку и улыбнулся.
Та погрозила ему прутиком и сказала:
– Привет. Я Маша.
Разбитые окна он увидел издалека и оставшийся путь до дома преодолел за считанные мгновения.
– Лиза! Маша!
Пока открылся входной замок, ему показалось, что прошла вечность. В коридоре стояла бледная Лиза в кофте поверх ночнушки. Она выронила из рук монтировку и бросилась к Кириллу.
– Где Маша?
– Спрятала в дальней комнате.
– Пойдем!
В доме повсюду валялись осколки разбитых стекол и обломки кирпичей. Похоже было, что ломиться в дом никто не собирался, ставя целью лишь напугать жильцов. И им это хорошо удалось.
– Не уезжай сегодня на работу, – тихо сказала Лиза. Ее понемногу начинало колотить.
– Я отвезу вас к Марии Егоровне. Поживете там, пока я не выясню, кто это сделал. Долго ждать не придется, поверь мне.
Маша, закутанная в плед, сидела на табуретке и внимательно смотрела на них.
– Собирайтесь. Я отвезу вас и поеду в отдел.
Он вышел на крыльцо. Над далеким полем колыхался туман и сливался с серым небом. Дорога была пуста. Один ее конец упирался в лес, уводя в близкую Глинеевку, а второй вел подальше отсюда, от этих проклятых, богом забытых мест.
– За колокол, видимо, мне «подарочек» от Несторовны, – тихо сказал он. – Ладно, я тебе, старая карга, в дом его приволоку! Хватит с меня!
Он бросил окурок себе под ноги и направился к машине.
Перевести семью было не сложно. Сложнее теперь убедить их вернуться обратно в дом, который перестал быть крепостью.
Кирилл поцеловал дочку, поблагодарил Марию Егоровну за хлопоты и направился к машине. Конечно, следовало направиться в отделение, попросить приехать оперативников, вот только был ведь способ и попроще.
Он вернулся домой. Отыскал в сарае грязную пустую бутылку из-под дешевого коньяка, наполнил ее на две трети соляркой и заткнул горлышко куском тряпки. В мутном стекле кружились ворсинки и маслянистые пузырьки. Сквозь янтарное стекло жидкость казалась заключенным в сосуд огнем, который вот-вот вырвется наружу, разрастется, поглотит все, до чего доберется. Затем сел за руль, поставив бутылку рядом. Впереди замаячила, зашелестела знакомая дорога.
Через четверть часа он понял, что дорога и не думает заканчиваться. Она словно на бесконечной перемотке начиналась вновь и вновь – короткий отрезок в два километра, который он никак не мог преодолеть.
– Чур меня! Карга!
Он сильнее вдавил педаль газа, и машина швырнула комья грязи на обочину. Снова все тот же отрезок дороги, бесконечный для него.
Кирилл взглянул на янтарную бутылку.
– Не надейся, доставлю я тебе подарочек!
Прошло еще полчаса, но он не сдавался. В какой-то момент ему показалось, что он уже вырвался из заколдованной петли, но до боли знакомый указатель вновь пролетел мимо окна.
– Отлично!
Он притормозил и вышел. Дорога оставалась пустой в оба конца. Высокий лес шумел по обе ее стороны, словно части его перешептывались между собой.