Алексей повернулся к показавшемуся из-за холма храму, перекрестил себя и, улыбнувшись, зашагал вперед.
Двери храма были плотно закрыты, но на ступенях Алексей заметил свежие следы. Кто бы это ни был, он приходил сюда ночью или рано на рассвете с неизвестной целью. На дверях ни следа взлома, да и брать то внутри нечего, кроме нового молитвослова. Человек приходил явно с другой целью, возможно, надеялся застать Алексея там, но не дождался. Следы вели в сторону от крыльца – незнакомец ушел неизвестной дорогой в сторону леса.
Алексей посмотрел по сторонам, опасливо обернулся, затем открыл двери храма и вошел внутрь. Его встречали уже знакомые голуби и тишина. Воздух еще пах ладаном и воском после последней службы, которая пока больше не повторилась. И сегодня он не особенно ждал прихожан, но надежда оставалась. В конце концов, кто-то неизвестный все же приходил в храм.
Священник покосился на открытые двери, вздохнул и улыбнулся сам себе. Что ж, будет, о чем поведать отцу Амвросию, Олегу.
Внезапно вспомнился последний разговор с Кириллом о вере и Боге, который они внезапно завели по дороге в Егоровку.
– Смешно то, – говорил Кирилл, – что ты пытаешься убедить меня в вещах, мне совершенно не нужных.
– Не нужных? То есть, бог вам не нужен?
– Нужен, – улыбнулся Кирилл, – примерно так же, как тебе устав гарнизонной и караульной службы.
Алексей обиделся, но вида не подал.
– Печально слышать, – уклончиво ответил он.
– Да, и печали твоей я тоже не понимаю.
Алексей всплеснул руками, слишком театрально, как ему потом показалось, но Кирилл остановил его тираду, похлопав по плечу.
– Знаю слово в слово, что ты сейчас скажешь, преподобный. И про духовность, от частого упоминания которой в СМИ уже начинает подташнивать, и про всякие искупления-покаяния, и про тщетность бытия тоже. Только мне все равно, отче, – улыбнулся Кирилл. – Ты не в компьютерной игре, и баллов на новых адептов тебе не дадут. Да и какая, по сути, разница тебе, атеист я или агностик, или там пятидесятник, ты про свою душу думай, а о себе я позабочусь.
Алексей фыркнул, и получилось как-то презрительно. Тогда он был готов сказать в ответ тысячу гневных слов, но сейчас, вспоминая этот разговор, ему почему-то было грустно. Кирилл был хорошим человеком и, как не старался этого не признавать Алексей, роли в том церкви и веры не было.
Можно ли сделать хорошего человека лучше, вернув ему веру? Да и есть ли в этом хоть какой-то смысл? Алексей невольно пожал плечами и посмотрел под своды купола, где переглядывались птицы. Колокол! Пришло время оповестить селу, что он, Алексей, тут не просто так в гостях.
Он стремительно побежал вверх по винтовой лестнице. Насколько позволяли высокие и узкие ступени. На крыше он зажмурился от внезапно распахнувшегося яркого неба. Солнце выглянуло из-за рваных туч, освещая колокольню, пыльный купол, крест, обрывок веревки, на котором еще недавно покачивался тяжелый колокол. Самого колокола не было. Алексей ощутил приступ паники и очень неприятное чувство того, что тебя только что обокрали. Колокольня была пуста, не было ничего и под ней. Алексей долго смотрел вниз, нагнувшись над краем.
– Дурак, – сказал он себе. – Конечно, на службу к тебе приходил неизвестно кто ночью, как бы не так!
Он поднялся и отряхнул ладони. И тут он увидел, то, что совсем не ожидал увидеть возле храма. На старом кладбище возле леса стояли несколько человек. Он не мог видеть их лиц, тем более скрытых под капюшонами, а они не видели его. И совсем не было сомнений в том, что пришли они явно не помянуть усопших.
Алексей поднял с пола увесистый кусок арматуры. Не помня себя, он спустился по лестнице вниз, едва не катясь кубарем, а потом оказался на улице.
Они заметили его не сразу, лишь когда он истошно заорал и метнул подвернувшийся обломок кирпича прямо в толпу.
– Сволочи! Убирайтесь вон от моего храма!
Одна из фигур мгновенно метнулась к лесу, две других задержались на секунду, смотря на бегущего к ним во всех ног человека в черном, в руках которого не двусмысленно покачивался металлический прут.
– Убирайтесь твари!
Второй камень влетел в кустарник вслед за удаляющейся спиной незнакомца.
Тяжело дыша, Алексей остановился у почти разрушенной от времени ограды. Под ногами еще дымились черные свечки, на кресте болтались зашитые грубыми нитками шкурки апельсина и человечки из конских волос. Под крестом лежала безголовая тушка крысы.
– Ублюдки! – он швырнул тяжелый прут прямо в чащу леса, где скрылись пару секунд назад фигурки в капюшонах. Туда же полетели свечки и противно чавкающий гнилой апельсин.
Пинком вслед малолетним колдунам отправилась крысиная тушка.
– Чтобы даже появляться не смели!
Он посмотрел под ноги. Ничего, даже комков грязи. Он посмотрел на пустые грязные ладони.
– Сволочи!
Алексей опустился на землю, продолжая смотреть на свои руки. Они дрожали. На пальцах глубокие ссадины от острой железки, но боли не чувствовалось совсем.
– Сволочи.
Он прижал грязные ладони к лицу и заплакал.