«9 мая 1688 г.
Сегодня десятая годовщина смерти отца. Сын должен скорбеть, но я не могу заставить себя испытывать подобающие чувства. Во всем, что сейчас происходит, виноват отец. Из-за него я вынужден был оставить свой пост в Гарварде, а Эдвард уехал из страны на поиски средства, необходимого для избавления от злых чар. Да поможет ему Бог; только он еще в состоянии показываться на публике, поэтому он – наша единственная надежда. Конечно, если указания отца имеют хоть какую-то ценность. Мы должны молиться об этом. А я заперт в этом доме несчастья, как заключенный, и пачкаю бумагу в темноте. Мое тело покрыто отвратительными бубонами. Марта – благородная женщина, она не жалуется, а ребенок – наше единственное утешение. Базилиус имел наглость поздравить нас с ее рождением. Я бросил его письмо в огонь, но дьявольская бумага не горит. Я не рискну оскорбить Хранителя снова, потому что боюсь его. Бывают ночи, когда мне кажется, что он здесь, в доме, что он наблюдает за нами. Что до Тесс, девочка здорова, и на ее розовом личике я уже вижу черты Дрейкфордов. Конечно, я часто размышляю о том, что ждет ее в будущем. С моей стороны было непростительным грехом заводить ребенка, обрекать другого человека на страдания. В моменты слабости я виню Марту в том, что она вышла за меня замуж. Должно быть, ее охватило временное помешательство. Или же ее околдовали. Глядя на себя, я опасаюсь, что так оно и было. Она уже говорит о том, чтобы вернуться к родичам в Бостон. Девочка плачет внизу. Марта в поле с Лиззи, единственной оставшейся у нас служанкой. Я сам успокою Тесс. Одному Богу известно, долго ли еще она сможет выносить мой вид…
Г. Дж. Д.».
«13 декабря 1729 г.
Я меняюсь. Дело не в волдырях, какие были у отца и тети Шарлотты. Это изменение глубже. Страшнее. Мне все время снится кровь. Реки крови, текущие по Хексенвауду. Я чувствую сильное желание… Нет, я не хочу говорить об этом. Правая рука плохо слушается меня. Левая уже потеряла форму и напоминает звериную лапу. Она ужасна на вид, но обладает огромной силой. Элис Схейлер увидела мою руку, торчащую из-под шали, и вскрикнула. Желание ударить и придушить ее было невыносимым. Боже, мне страшно. Я должна вырвать у хранителя объяснение. Может быть, Базилиус сможет сказать, почему именно меня выбрали для этого испытания…
Тереза Д.».
