Ведьмин камень полностью

Сжег все, кроме этой фотографии.

Когда от дров в камине остались лишь угли, Мэгги заметила, что мать стоит, прислонившись к дверному косяку, и задумчиво смотрит на нее.

– Ты все прочла?

Мэгги кивнула.

– Не возражаешь, если я сяду?

Мэгги не возражала.

Миссис Дрейкфорд села за стол напротив дочери и осторожно взяла у нее из рук дагерротип. Она мельком взглянула на изображение, потом убрала его с глаз долой.

– У тебя есть вопросы?

– Да.

– Хорошо. Я отвечу, если смогу.

Мэгги не сразу смогла подобрать нужные слова. В конце концов, она остановилась на одном:

– Почему?

– Почему я скрывала это от тебя?

Мэгги покачала головой.

– Почему ты осталась?

Элизабет Дрейкфорд ответила не сразу. Она расправила плечи и принялась раскладывать на столе извлеченные из ящика предметы, как товары в витрине магазина.

– Потому, что у меня есть дети, – наконец, произнесла она. – Потому, что я нужна твоему отцу. Я не из тех, кто пытается уклоняться от ответственности.

– Ага, – буркнула Мэгги, – но неужели тебе ни разу не хотелось уклониться?

– Позволь мне не отвечать на этот вопрос. Иногда матери прибегают к Пятой поправке[12]. Придет время, и ты поймешь.

Смех Мэгги яснее всяких слов говорил о ее отношении к материнству. Она ткнула пальцем в забинтованную руку и почувствовала жжение.

– Я ни за что не соглашусь передать это по наследству. Честно говоря, я все-таки не понимаю, почему ты осталась, и уж совсем не могу понять, зачем ты согласилась на второго ребенка.

Мать ничего не ответила. Мэгги смотрела ей в лицо.

– Ты когда-нибудь сожалела о том, что родила нас? – спросила она.

Во взгляде матери вихрем пронеслись самые разнообразные эмоции. Уголки ее рта опустились. Мэгги стало стыдно. Это был не вопрос: это было оскорбление.

– Неважно, – сказала Мэгги. – Мы здесь.

– Верно, – ответила мать. – И это тоже здесь. – Она кивнула на ящик. – Мы совершили ошибку, показав его тебе?

– Нет, – совершенно искренне ответила Мэгги. – Я хочу знать правду, даже самую страшную и жестокую.

Мать обвела жестом разложенные на столе предметы.

– Ну что ж, вот она. Правда. Прямо перед тобой. И что ты думаешь?

Мэгги посмотрела на «коллекцию».

– Я думаю, что она неполная.

Миссис Дрейкфорд кивнула.

– Я просматривала содержимое этого ящика сотни раз, искала любую зацепку, хоть что-нибудь полезное. Но там ничего нет, Мэгги. Что-то есть, но не то, что нужно. Здесь достаточно сведений для того, чтобы человек мог пуститься в путь, но не хватает указаний, чтобы куда-то прийти. Если и были какие-то «инструкции» или «тайный рецепт», они потеряны.

– Но Ласло…

– Ничего не знает, – перебила мать. – Ты даже не представляешь, как я обрадовалась, когда он сказал, что является хранителем проклятия! Наконец мы получим хоть какие-то ответы, думала я. Но этот Ласло… – Она покачала головой. – Полное разочарование – это еще мягко сказано. По крайней мере, Базилиус был в курсе дела.

Мэгги покосилась на стопку красных конвертов.

– А что с ним случилось?

– Понятия не имею. В последний раз он написал после рождения Эдит Дрейкфорд, в 1918 году.

Мэгги подумала.

– Ты заметила, что положение меняется в худшую сторону?

– Что ты имеешь в виду?

– Первые Дрейкфорды просто болели. Генри Дрейкфорд, Эдвард. У них были какие-то язвы, или проказа, что-то в таком духе. И только через несколько поколений Дрейкфорды стали превращаться в… – Мэгги запнулась. Ей не хотелось произносить это слово вслух. «В монстров».

– И еще, это теперь начинается раньше. – Она заглянула в дневник. – Генри успел поработать преподавателем в Гарварде, прежде чем у него стали появляться признаки проклятия. Должно быть, он серьезно заболел только в тридцать, тридцать пять.

Мэгги подняла пораженную руку.

– Мне девятнадцать. Почему так рано?

– Хороший вопрос, – сказала Элизабет Дрейкфорд. – Может быть, Ласло сумеет на него ответить. – Она посмотрела на часы на каминной полке. Перевалило за полночь. – Нам не мешает немного поспать. Тебе это больше не нужно?

– Пока нет.

Женщины убрали вещи и бумаги в ящик. Мэгги вернула челюсть в ячейку.

– Значит, дядя Дейв прочитал эти письма и решил… уйти?

– Его нашел твой отец, – тихо произнесла Элизабет. – Он понятия не имел о том, что Дейв обнаружил ящик. Он думал, что тщательно спрятал бумаги. Осознание того, что он виноват в смерти брата, едва не сломило его. Конечно, матери у них были разные – твоя бабка бросила Билла и ушла через неделю после его рождения, – но Дэвид всегда оставался его малышом. Его любимчиком. Твой отец обожал его. – Мать горько вздохнула и покачала головой. – Как будто ему без этого было мало несчастий.

Мэгги смотрела на документы.

– Что ж, теперь я их увидела. Ты боишься, что я…

Фраза повисла в воздухе. Миссис Дрейкфорд закончила складывать документы в ящик, потом устремила на дочь проницательный взгляд.

– Боюсь ли я, что ты тоже «уйдешь»? Нет, Мэгги. Не боюсь. Ты не такая.

– А какая я? Сильная?

Мать слегка улыбнулась.

– Ты слишком упряма для этого.

Мэгги не собиралась спать. Она погасила свет в своей комнате и, обняв колени, сидела на кровати и ждала, пока уснет мать.