На тропе метрах в десяти над ними стоял немолодой, но крепкий мужик с жесткой бородой, в тирольской шляпе и самых настоящих немецких кожаных штанах. Блестящие глазки и кривая ухмылка делали его похожим на гнома, который выбрался из своего подземелья, чтобы поприветствовать гостей. «Гном» поднял палку, снова окликнул путешественников и тряхнул мусорным пакетом, в котором зазвенели стеклянные бутылки и алюминиевые банки.
Ласло снова поднес телефон к уху.
– Кларенс, я тебе перезвоню. Мы тут встретили какого-то психа-отшельника. Возможно, даже каннибала.
– Хорошо, но…
Ласло отсоединился и уставился на неизвестного, который спускался по тропе, что-то доброжелательно бормоча по-немецки. Кивнув демону и Дрейкфордам, он уселся на камень, снял ботинок и принялся вытряхивать оттуда мелкие камешки и сосновые иголки.
– Э-э, вы что-то хотели? – заговорил Ласло.
«Отшельник» поднял голову и осмотрел их.
–
– Ага, верно. Американцы.
Незнакомец закудахтал и опять затараторил что-то по-немецки. Когда Ласло знаками дал понять, что они не говорят на этом языке, человек пожал плечами и предложил им колбасу, завернутую в промасленную бумагу. Ласло и Дрейкфорды отказались, и человек, достав перочинный нож, принялся нарезать колбасу тонкими ломтиками. Время от времени он делал глоток из фляги, которая болталась у него на шее. Покончив с едой, он сунул колбасные шкурки в свой пакет и предложил забрать у них мусор.
– Э, хорошо, – пробормотала Мэгги, протягивая обертки от сэндвичей и пустые банки. – Спасибо.
Незнакомец снял шляпу и внимательно осмотрел перо, которое, очевидно, ему не понравилось. Нахмурившись, он вытащил перо из-за ленты, достал из кармана рубахи другое и заменил его, потом знаками предложил присоединиться к нему на пути в долину.
– Извините, – ответил Ласло, – но нам нужно туда.
И он указал на вершину горы.
Человек перестал улыбаться.
–
– Э-э…
Человек яростно затряс головой.
–
Ласло кое-как уловил суть этой речи.
– Спасибо, но мы сами разберемся. Auf Wiedersehen.
Немецкий джентльмен указал на запад; солнце садилось, и снежные шапки окрасились в живописные оттенки алого и лилового. Ласло кивнул и изобразил восхищение. Вид действительно был потрясающий.
–
Ласло нахмурился. Он не знал, что такое
Комок подергал Ласло за рукав.
– Кхм… А что это он делает?
– Без понятия, но спорю, что у него в этой фляге отнюдь не минералка.
Старик продолжал свое чуднóе представление. Время от времени он ухал и пронзительно вскрикивал.
–
Ласло решил, что с него довольно.
– Сэр, здесь ребенок.
Неизвестный прекратил скакать по тропинке и впился взглядом в лицо Ласло.
–
– Я никогда в жизни не делал этого, как вы выразились…
Старик прищурился.
–
– Хорошего вечера, сэр! – гаркнул Ласло. Выставил указательный палец в сторону незнакомца, потом показал вниз, на Вадуц, и для верности добавил еще несколько слов.
– Проваливай. Катись отсюда. Пошел к чертовой матери.
Смысл был понятен даже идиоту в шляпе с пером.
Покачав головой, человек сотворил крестное знамение, что Ласло нашел в высшей степени бестактным и даже оскорбительным.
–
Ласло замахал на него руками.
– Да, да, мы поняли. Иди уже.
Человек приподнял шляпу, прощаясь с ними, и ушел вниз по тропе. Дрейкфорды озабоченно смотрели ему вслед.
– Как ты думаешь, что он сказал? – заговорила Мэгги.
– Фон Трапп? – хмыкнул Ласло. – Какая разница. Он же бухой.
– Жалко, что я не говорю по-немецки, – сказал Комок.
– Зато ты говоришь по-английски и еще на языке ботанов. Этого более чем достаточно. Пошли.
Старикану было место в психушке, но он был прав в одном: у них было мало времени. После заката Брехуны должны были проснуться. Они с удвоенной энергией двинулись вперед по тропе, которая, как было указано на карте кобольдов, должна была привести их к пику под названием
