Закончив с могилой, Энджи чувствовала себя усталой и опустошенной, как никогда раньше. Слишком много места мать занимала в ее жизни. Сложив свечи в рюкзак, она собралась уже было уходить, но заметила спускающегося на жертвенный камень Зорана. Обычно спокойный и уравновешенный, сейчас молодой ворон был явно сильно взволнован.
– Здравствуй! – поздоровалась с ним девушка. – Как видишь, у меня получилось.
– Да, однозначно. Теперь в вашем роду только одна ведьма.
Энджи смущенно улыбнулась.
– Но это не ты! – сказал, как припечатал, Зоран.
Девушка удивленно подняла брови:
– Не я? А кто же?
– Твоя дочь!
– Ты, наверное, шутишь? – усмехнулась она. – Ты говоришь о младенце, который еще не родился?
– Именно о нем, точнее о ней, – если бы Зоран был человеком, то, произнося эту фразу, он бы, скорее всего, горько усмехнулся. – Такое происходит впервые, никогда раньше беременная ведьма не участвовала в ритуале слияния. Результат удивил всех, этого никто не ожидал.
– Ты хочешь сказать, что я больше не смогу колдовать?
– Магия живет в твоем теле, поэтому пока ты носишь ребенка в себе, то кое-что сможешь. Но это не твоя магия, а твоей дочери. Как только она станет отдельной сущностью, ты будешь обычной женщиной, как миллионы других.
– Меня такой вариант вполне устраивает, – улыбнулась Энджи, – я никогда и не хотела быть ведьмой и до двадцати пяти лет даже об этом и не подозревала. Наверное, если бы я не приехала сюда, то прожила бы спокойно всю жизнь без всех этих ужасов и кошмаров. Мы завтра же уедем отсюда, и я постараюсь, чтобы моя дочь здесь никогда больше не появилась и не узнала, что она ведьма.
– Все не так просто… – Ворон нерешительно затоптался на камне.
– Я начинаю пугаться, не молчи, – взмолилась девушка.
– Твоя дочь, еще не родившись, уже могущественная ведьма старейшего рода. Ее сила очень велика, и прожить, не заметив этого, ей вряд ли удастся.
– Я буду рядом и помогу дочери держать эту силу в руках, – возразила Энджи, – Я постараюсь сделать все, чтобы она была счастлива. Тогда магия ей и не понадобится. Тем более чем дальше она будет находиться от здешнего ведьминского кладбища, тем ее сила будет меньше. Ведь так?
– Кто знает, – неуверенно протянул Зоран. – Есть еще кое-что, о чем ты должна знать.
– И что это?
– Твоя дочь вобрала в себя не только вашу с матерью магию, но отпечатки ваших личностей.
– Что это значит? – нахмурилась Энджи.
– Ты надеешься на доброе сердце своей дочери, не так ли?
– Я в этом уверена, – кивнула девушка, – в кого ей быть злой? – Она запнулась. – Ты хочешь сказать, что она может пойти характером в мою мать?
– А еще и в прапрабабушку, – многозначительно добавил он.
– В Прасковью? – ужаснулась Энджи. – А она тут причем?
– Я тебя предупредил, – после минутного молчания ответил Зоран. – Предки не ожидают ничего хорошего от твоего дитя, его считают злом. Было бы лучше, если бы он не родился. Пока не поздно.
– Ты мне предлагаешь избавиться от ребенка? Ни за что!
– Я тебе все сказал, но решать тебе. Советую очень хорошо подумать.
– Тут и думать нечего.
– Ну, как знаешь, все, что натворит твоя дочь, будет лежать на твоей совести. – Зоран взмахнул крыльями и взмыл в небо.
Проводив его глазами, Энджи надела рюкзак и отправилась прочь с кладбища. Добравшись до дома Прасковьи, она собрала свои вещи в чемодан и, закинув его в багажник, села за руль.
– Ну, вот и все, – вздохнула она. – Прощай, Прасковья, прощай, мама, будьте вы обе прокляты.
Заведя мотор, она развернула машину и медленно поехала с поляны. На душе было тяжело и почему-то грустно. Медленно переваливаясь на кочках по заросшей лесной дороге, Энджи не могла избавиться от предчувствия, что она сюда еще вернется. Снова и снова она убеждала себя, что на этом свете не найдется такой причины, которая смогла бы заставить ее снова приехать туда, где она пережила столько горя, но, как она себя ни уговаривала, предчувствие не уходило.
– Черта с два! Не дождетесь! – разозлилась Энджи и прибавила газу.
Когда машина остановилась возле дома Федора, ворота сразу же распахнулись, и Егорша выскочил навстречу.
– Ну наконец-то!
Заехав во двор и выйдя из джипа, девушка сразу же попала в его горячие объятия. Из дома выбежал Федор, а за ним и Ксения.
– Все прошло хорошо? – не в силах дождаться, когда же, наконец, парочка обратит на него внимания, спросил Федор.
– Как видишь? – с трудом оторвавшись от возлюбленного, ответила Энджи.
– Что с Валентиной? – задал он следующий вопрос.
Лицо девушки потемнело, в глазах блеснули слезы:
– Ее больше нет, я похоронила маму на кладбище.
Чтобы скрыть свое ликование от потерявшей мать дочери, Федор развернулся и чуть ли не вприпрыжку поспешил к распахнутым воротам. Видимо, у него не получалось быстро взять себя в руки, потому что, закрыв ворота, он, не рискуя поворачиваться лицом к девушке, пошел якобы по делу в сарай. Энджи проводила его тяжелым взглядом. Егорша, внимательно за ней наблюдавший, обнял девушку за плечи и прижал к себе.
